— Давай оставим три, — сказала Жанна, отведя меня в сторону, пока Эльвира одевалась. — Ну, или хотя бы два. При нашем социальном рейтинге…

— Я не хочу. Чтобы мой ребёнок. Рос рабом, — твёрдо сказал я.

— Твой ребёнок не будет расти рабом. Будет расти твой слайв. Посмотри на нас — мы умные, здоровые люди. Нам хорошо заплатят, тот же Булгарский питомник, я посмотрела, готов взять за триста…

Эльвира подошла и тихо положила руку мне на плечо. Я посмотрел на её лицо — она кивнула.

Когда я вёз её на операцию по изъятию отбраковки, то не удержался и спросил её:

— Почему ты согласилась, чтобы наш… чтобы выношенный тобой головастик стал слайвом?

«Потому что я хочу, чтобы у него повторилась моя судьба. Я счастлива жить с вами».

— Прямо-таки счастлива? — удивился я, прочитав сообщение на смартфоне у руля. — Ну, возможно, мы неплохие, это да. Но ведь это рулетка. К тому же, помнишь, как мы отчитали тебя за сломанную кофеварку!

«Мне стыдно до сих пор. Да, рулетка. Но хороших людей, мне кажется, больше.»

— Слушай, а кем бы ты хотела стать, если бы… не стала слайвнессой?

«Певицей в инди-группе».

Я хохотнул, но потому сказал:

— Прости. Да, клавишные, кстати, до сих пор так и не пришли, надо проверить, что с тем магазином… Но ведь… Ты же всё равно была, ну, понимаешь. Немой.

«Нет. В питомнике специально делают немыми. Для покорности, ну и чтобы отличать от свободных. Говорят, побочный эффект экстракта железы морского вола, которым кормят отбракованных головастиков, чтобы привить покорность.»

Я резко затормозил.

— Ну-ка, подробнее. Откуда ты это узнала?

«В интернете. Но тоже помню коробочки, ещё в училище при питомнике находили большую кучу за инкубаторами. Ещё пишут, что головастикам протыкают что-то через жабры, но я такого не помню. Может, и протыкают.»

По всем правилам я должен был сейчас ударить её, либо, как минимум, сделать внушение. Все эти разговорчики об ущемлении прав, о каком-то сознательном увечьи, да ещё и сказанные в присутствии хозяина… Нет, конечно, свободные люди вольны обсуждать что угодно, но вот слайв со своим хозяином — это по меньшей мере, недопустимо.

— Это ложь, — твёрдо сказал я. — Отбракованные — это те, кто стал рабами.

«Не бойся, ничего страшного, — написала она и улыбнулась. — Я давно привыкла. Тем более — сейчас такие средства связи, я не ощущаю себя ущербной».

Потом дописала:

«Тем более — вы такие классные. Люблю вас.»

* * *

Кризис набирал обороты. На работе меня перевели на половину ставки, фотостудия супруги не приносила ни единой копейки, а до выплаты кредита, как назло, оставалось всего пара месяцев.

Время щедрот прекратилось. Никаких походов в рестораны. Беременная нашими детьми слайвнесса уже неделю как питалась самым дешёвым сухим кормом. За две недели до родов Эльвиры Жанна позвала меня на кухню и предложила:

— Слушай… я подумала. Может, отдадим всех троих? Как раз закроем кредит, да и пожить останется на что. А потом, через четыре месяца — ещё повторим?

Кровь ударила в виски.

— Ты же… ты же хотела ребёнка?

— Но ты не хотел. Прости, Я знала, что поступаю глупо, но сейчас, действительно, не лучшее время.

— Не лучшее? А когда, блин, будет лучшее? Через полгода? Через десять лет? Может, послезавтра?

— Не кипятись.