- Командующий Де Лонфи передает свои приветствия и свои извинения, однако он не сможет самолично сделать вам доклад раньше трех часов пополудни. Господин командующий отправился в мастерские проверить, как идут дела с ремонтом кораблей.

- Что ж, это очень хорошо. Что еще скажете?

- Вас кое-кто очень настойчиво спрашивал из лазарета.

- Джоэл!!!

- Если по существу, то этот человек заявляет, что намерен подать жалобу. Что-то по поводу качества пищи или просто нехватки ее.

- Давно пришел в сознание?

- Похоже, что уже около двух часов тому назад. Доктор поначалу никому не сообщал и решился открыть тайну примерно за полчаса до нашего с вами нынешнего разговора. Утверждает, что ему требовалось проделать еще массу диагностических процедур, а перспектива объясняться с половиной вселенной, что в ту же секунду припрется очнувшегося навещать, ему вовсе не улыбалась.

- Господин доктор, - с чувством проговорила Жанель, вскакивая со стула и спешно набрасывая на плечи китель, - получит грандиозный нагоняй за то, что не позвонил первым делом мне. Так ему и передайте.

- Есть, мэм, - лукаво отозвался голос Джоэла. - Сдается мне, он и так этого ожидает.

- Приятно работать, когда подчиненные твои обладают здоровым даром предвидения и ко всему готовы, - прокомментировала Жанель, награждая кнопку прибора изрядной оплеухой, дабы отключить связь.

Она спустилась в холл и затем направилась к ангарам - посмотреть, как продвигаются работы по подготовке второго этажа, и, кстати, успеть сесть на “рейнджер”, через несколько минут вылетающий в направлении “Ирил М’Гауна”.

Голос она услышала гораздо раньше, чем увидела его обладателя. Сегодня этот голос звучал несколько хрипловато - заметная разница по сравнению с тем мелодичным тембром, к которому так привыкла Жанель. А потому она на несколько минут остановилась у двери лазарета и прислушалась, прежде чем добраться наконец до закутка с койками.

- …чушь какая. Ты это все устроил только ради того, чтоб сделать меня несчастным.

- Я это все устроил, - отозвался неторопливый, спокойный голос Георгия, - по той простой причине, что перенапрягать пищеварительную систему больного, только что пережившего травму черепа, в высшей степени неразумно. Я мог бы все объяснить поподробнее, воспользовавшись красивыми цветными картинками и избегая употребления длинных научных терминов, но теперь у меня на это просто нет времени. А потому для краткости выразимся так: я просто не желаю, чтобы у вас, полковник, сегодня к вечеру лопнул еще один кровеносный сосуд - а сегодняшний вечер, да будет вам известно, является уже моим личным свободным временем, которое я не намерен на вас тратить, - только из-за того, что уступлю напору ваших патетических стонов и притащу сюда чили. Чили получите не раньше чем через пару дней. Всему свое время. А пока что извольте пить пресловутый молочный коктейль, а не то я буду вынужден загнать его в вашу прямую кишку.

- Да не люблю я землянику!

- В Риме, если мне не изменяет память, ты говорил нечто совсем другое, - вставила Жанель, просовывая голову за дверь, отделяющую саму палату от “служебного кабинета” врача.

Ари полулежал на постели; голова его была приподнята на нескольких высоких подушках. В ответ на реплику Жанель он слегка обернулся, не изменив, однако, ни выражения лица, ни тона речи. Физиономия Ари осталась точь-в-точь такой же, как и тогда, когда полковник разглядывал ненавистный ему розоватый молочный коктейль, водруженный рукою доктора на тумбочку возле постели. Весь вид пациента говорил о том, что он в унынии и жить ему здесь очень несладко. Жанель стоило немалых усилий не разразиться гомерическим хохотом.

- Там, в Риме, - парировал полковник, - земляника была свежая, госпожа командующий. А потому сравнивать ее с этим жалким синтетическим месивом с вашей стороны просто бессовестно.