– Количество фактов не позволяет сомневаться, – упорствовал Юго.

– Надо сообщить в полицию, – сказала Джина. – Теперь у нас есть доказательства.

Юго покачал головой:

– Пока нет. Если стоящий за этим ублюдок соблюдал меры предосторожности и не оставил ни отпечатков пальцев, ни следов ДНК, полиция ничего не найдет и уедет ни с чем, а мы втроем окажемся под прицелом убийцы.

– Убийцы, – тихо повторила Лили.

Юго кивнул.

– Не будем прятать голову в песок и признаем, что все именно так, – сказал он.

– Но все равно это дело полиции, – настаивала Джина. – Что еще мы можем сделать?

– То, что уже начали. Послушай, Алиса исчезла месяц назад, и мы думали, что все нормально, у нас не было никаких улик. И вот что мы теперь нашли – если будем продолжать копать, найдем еще что-нибудь.

– То, что ты нашел, – ответила Лили, и в ее глазах снова сверкнул гнев. – Ты не поделился со мной тем, что задумал. Мы должны доверять друг другу. Ты был обязан предупредить меня, и я бы пошла с тобой.

– Ты бы меня отговорила.

– Возможно, но ты подвергаешь себя бессмысленному риску.

Юго не отреагировал. Они медленно плыли рядом. С наступлением ночи панорамное окно превратилось в зеркало, и Юго видел в нем отражение себя и двух своих сообщниц. Они выглядели такими хрупкими посреди большого бассейна. В любой момент могли захлебнуться. Водой или правдой?

– Мы больше ничего не можем сделать, Юго, – настаивала Джина.

– А если за всем этим стоял Страфа? Что, если ему все сходило с рук?

– Ему миллион лет, – возразила Джина. – Что он способен сделать в таком состоянии?

– Это не мешает ему дергать за ниточки, если захочет. А в таком случае, держу пари, он не разучился исполнять свои старые трюки. С одной стороны, он привлекает твое внимание, а с другой – обманывает тебя, поскольку в этот момент делает то, что ему нужно. Он из тех, кто всегда на шаг впереди. Величайший из манипуляторов, ты не забыла?

– Ты снова вернулся к договору с дьяволом? – холодно спросила Лили.

– Я ничего не знаю, не знаю его мотивов, и вообще, действительно ли это он, но повторяю – считать его невиновным нельзя. «Старожилы», которые мастерят талисманы в лесу… Ну скажите честно, вы считаете это нормальным? А Людовик, которого в это втянул, возможно, тот же Макс, чтобы передать эстафету? Я думаю, слабое место кроется именно здесь.

– Людовик? – усмехнулась Джина.

– Да. Он нестабильный. Легко поддается влиянию, в этом я не сомневаюсь, но не верю его безумным разговорам о желании установить равновесие между природой и человеком, как он сказал тебе, Лили. Думаю, он что-то видел или, по крайней мере, слышал.

Лили с раздражением выдохнула в воду.

– Последние три года жизни я провела среди этих людей, Юго, – сказала она. – Ты отдаешь себе отчет, что это такое, три года? Если бы среди нас был психически больной или существовал бы заговор, неужели ты думаешь, я бы вовремя этого не поняла? Мы живем друг у друга на глазах! Можно скрывать какие-то мелочи, но правда в конце концов всегда выходит наружу. И повторяю: я не замечала ничего подозрительного.

– Ты мне говорила, что зимой приходится очень напряженно работать, что вы вкалываете без передышки, света белого не видите. Постоянно сменяются толпы людей, ты падаешь с ног от усталости. Ты уверена, что могла бы что-то заметить? Не думаю. Однако именно ты первая указала на подозрительное прошлое Валь-Карьоса, и даже если ты сама отказываешься это признать, то в глубине души наверняка чувствуешь, что здесь что-то неладно.

Вмешалась Джина:

– Иными словами, убийца ведет себя как… как зверь, который делает припасы? Пользуется наплывом туристов, чтобы перейти к действиям, а потом затаиться на все лето?

– Вполне возможно, – согласился Юго.