Юго отдавал себе отчет в собственных бзиках; следует сдерживать себя и не зацикливаться, иначе он точно увидит только то, что соответствует его фантазиям.

В обеденный перерыв он отправился в тренажерный зал на Материнском корабле неподалеку от Аквариума. Но, даже как следует выложившись и приняв обязательный горячий душ, он не чувствовал, что пришел в себя. Ему нужно было выйти на воздух. Дождь ослабел, а к вечеру и полностью прекратился. Увидев Лили, которая читала, примостившись на диванчике в столовой, он подумал, что хорошо бы пригласить девушку прогуляться, чтобы узнать ее впечатления. Джина исчезла – вероятно, вернулась в квартиру.

– Хочу пройтись, составишь компанию?

– На улицу? Там будет жуткая грязь.

– Я хожу кругами, мне нужно подышать.

Она что-то проворчала, не выразив согласия.

– Давай пойдем, растряси жирок, – настаивал Юго.

Лили прищурилась:

– Я пока плохо тебя знаю, но шестое чувство мне подсказывает, что у тебя что-то на уме, или я ошибаюсь?

– Я бы хотел тебе кое-что показать.

В задумчивости Лили прикусила губу. Затем подалась вперед, чтобы не услышали остальные:

– Если это тотемы Страфа, то нет, спасибо.

– Доверься мне.

Он протянул руку. Вздохнув, она протянула ему свою.

Они медленно шли мимо подъемников: она – закутавшись в меховую куртку, он – в непромокаемый плащ. Лили смотрела на небо, опасаясь грозы. После предупреждений Деприжана ни ей, ни Юго не хотелось оказаться вне дома, если польет. Он ускорил шаг.

– Куда ты меня ведешь? Я знаю здесь все ложбинки, понимаешь? Это мои трассы…

– Но не там, куда мы идем.

– Интересно посмотреть. Парижанин! Сам здесь без году неделя, а уже рассказывает мне о моей делянке. Ну надо же!

– Ты что, катаешься по лесу?

– А ты как думаешь?

– Тогда иди за мной.

Когда они достигли плато с видом на Маяк, Юго свернул в ельник. Он уже начал ориентироваться, и, чтобы не заблудиться, ему больше не нужно было идти вдоль обрыва. С деревьев капала вода, словно они только что приняли душ.

С каждым шагом Юго и Лили по щиколотку увязали в насыщенной влагой почве.

– Эй, ты в курсе, что выбрал очень неудачный момент, чтобы меня клеить? – сказала Лили.

Она частично спрятала свою буйную шевелюру под бейсболкой клуба «Янкиз».

– Имя Лили – это из песни или из книги? – не сбавляя шага, спросил Юго.

– О, ты и сюда хочешь сунуть нос?

– А что, имеется большое досье?

– Это мое ненастоящее имя.

– Ненастоящее? Очень жаль. Мне нравится Лили. Так как же мне тебя теперь называть? Барабанная дробь…

– Мои родители опережали свое время. Влияние новомодных течений, увлечение феминизмом.

– Симона?[29]

– Мимо. Они назвали меня женским вариантом имени Адам.

– Ева? – спросил Юго, глядя на нее. – Классно, мне нравится. Зачем было менять?

– Нет, Ева означает покорная, рожденная из ребра Адама. Мало кто знает, что Ева не первая его жена.

– Ты серьезно?

– Займись своим религиозным образованием, малыш. До Евы была… Лилит!

– Лилит? Похоже на название цветка.

– Красивого, но с шипами, – прыснула она. – Лилит, как и Адам, была сотворена из глины, так что де-факто была ему ровня и не должна покоряться. Именно из-за этого в конечном счете ее изгнали из рая – она не выполняла всех пожеланий Адама.

– Я не знал.

– Это не та часть священных текстов, на которую обращают внимание.