Но всё это не имело никакого значения по сравнению с тем шоком, который Риваль испытал, когда узнал стоящего перед ним человека. Одетый в просторную и свободную одежду, он стоял перед ними, заведя руки за спину, смотря на них спокойными ярко-карими глазами. Длинные белые волосы зачёсаны назад, открывая широкий лоб и тонкие очки в золотистой оправе, надетые на искривлённый горбинкой нос.

Риваль уже видел его фотографии. Он прекрасно знал, кто именно стоит перед ним. И от того вид стоящего перед ним мужчины отдавал каким-то сюрреализмом, превращая этот отдельный момент его жизни в какое-то изощрённое безумие.

Только он начал думать, что его уже ничем нельзя удивить, как жизнь и эти люди разбивали эту уверенность с настойчивостью гидравлического молота.

И Шан ощущала себя точно так же. Стояла за спиной Блаумана, прижав пальцы к губам и что-то шепча.

— Добро пожаловать на базу «Голгофа», — улыбнулся Эолия Лаплас.

Глава 4

Аккуратно маневрируя двигателями пространственной ориентации «Сильвана» плавно сблизилась с зависшей в космическом пространстве огромной станцией.

— Это не можете быть он! — обвиняющее заявила Линфен. — Эолия Лаплас умер больше восьмисот лет назад! Это невозможно!

Стоящий перед ними мужчина добродушно улыбнулся. Будто Шан только что произнесла какую-то забавную шутку. Хотя, скорее будет правильнее сказать, что его развеселил тон её голоса. Словно кто-то пытается нагло обмануть ребёнка, сказав ему, что не существует никакого доброго толстяка в красном костюме, приносящего подарки в рождественскую ночь.

— Пожалуй, что можно сказать и так…

— Риваль, это голограмма! — перебила его Шан. — Не ведись на этот спектакль!

Откуда-то со стороны до них донёсся приглушённый смешок. Кто-то тихо прыснул в кулак, боясь, что его голос разрушит магию странного момента.

— Филиссия, что здесь происходит? — потребовал от неё ответа Риваль. — Зачем это представление?

— Уверяю вас, это никакое не представление, — ответил Лаплас вместо своей подчинённой. — Но, не стану лгать. Я действительно не Эолия Лаплас, хотя и очень бы этого хотел.

Доказывая правоту своих слов, он поднял собственные ладони и прикоснулся ими к груди. Пальцы даже не заметили преграды, когда ладони погрузились глубоко в грудную клетку.

— Значит голограмма, — Риваль оглянулся, окидывая взглядом помещение мостика, в попытке найти проекторы, созидающие изображение стоящего перед ними мужчины, но те оказались слишком искусно спрятаны между элементами обшивки.

— Верно, — согласился с ним цифровой призрак. — Вы тоже правы, госпожа Линфен. Эолия Лаплас мёртв. Мёртв уже слишком давно, чтобы увидеть, к чему привели его мечты.

— Тогда кто вы?

— Можете считать меня аспектом его воли. В древности говорили, что человек, у которого осталось незаконченное дело, после смерти превращается в призрака, призванного вечно скитаться по нашей земле. До тех пор, пока его начинание не будет закончено. Пожалуй, меня можно назвать чем-то подобным.

— Чушь какая-то.

— Отнюдь, — губы голограммы растянулись в тёплой улыбке.