– А… Ну да, – Гнида пожал плечами. – А чё тут такого? Они тута у всех. У меня еще клещ где-то был. Классный мужик, Колян зовут.

– Да иди ты нахрен, – в один голос отозвались Бес да Вратарь.

– Дело ваше, – тот в очередной раз покорябал голову грязными пальцами и отошел, уяснив, что обмениваться с ним рукопожатием никто не станет.

– Так… – потерев висок, произнес Драгунов, перескакивая на более актуальную тему. – Кто проводник?

– Вон он, – Гнида указал оттопыренным большим пальцем на сталкера в бандане. – Я Коляна даю, шо он круче всех нас вместе взятых. Ну… В этом деле. Свят, ты ж согласен?

Тот лишь слабо кивнул, бормоча что-то себе под нос и качая в руках автомат Калашникова.

– Не обращайте внимания, – махнул рукой вшивый. – Он немного конченый. Ну, так, немного. Трындит со своим «калашом». Даже имя ему дал. И еще чё-то про Господа все время несет. Короче, дебил дебилом. Но проводник – во, охеренный! – говорливый скиталец показал «класс».

Словом, цирк уехал, а клоуны остались.

– Это какой-то трындец, товарищи, – одними губами произнес Вратарь.

– Да-да, мы все поняли, – скороговоркой выдал Драгунов. – Давайте, пошли уже отсюда.

– А ты, типа, чё, командир? – прищурил глаза Гнида.

– Слышь, вот ты сколько месяцев в Зоне, а? – неожиданно вступился за Беса бывший боец ВСУ.

– Э-э-э… То ли три, то ли четыре…

– Оно и видно, щенок, – Олег сморщился от внезапно навалившейся боли, надеясь, что его гримаса сойдет за презрение. Сплюнув наземь, наемник прошел мимо вшивого компаньона. – Если чё-то не нравится – вали отсюда нахрен. Тебя никто не держит.

– Ай, ну и хрен с тобой, – Гнида махнул рукой, демонстративно почесал шевелюру и поплелся следом.

Не соблюдая никаких порядков построения, наемники добрались до южного блокпоста Заводища. Того самого, что вел на Помойку. И там Олега Драгунова ждал сюрприз. Двоих «рубежников», что застыли за пулеметами Калашникова, он видел впервые, но вот третий… Это лицо, прикрытое прозрачным забралом противоударного шлема, было слишком хорошо ему знакомо.

– Ну, здорова, – Бес поприветствовал Антона Полежаева взмахом руки. Тот, по своему обыкновению, не ответил. Да уж, идеологи, вбившие ему в голову правильные мысли, постарались на славу. Теперь парень жил, чтобы отстреливать зверей, норовивших разорвать на части его близких и попировать их останками.

А Олег Драгунов жил ради шанса попасть домой и наконец зажить по-человечески. И поэтому он оставил попытки достучаться до старого товарища. Поэтому он просто прошел мимо. Не задерживаясь, как всегда рекомендовал Гена.

Прозрачная пластиковая крышка стукнулась о лакированный дубовый стол. Толстые пальцы, затянутые в черную тактическую перчатку, аккуратно поставили рядышком темно-синюю коробочку. Крупный мужчина с черным скотчем на руках плавно откинулся на спинку обитого кожей стула. Сиденье жалобно скрипнуло. Восседавший на стуле товарищ, в отличие от того же Моргунова, походил скорее на откормленную домашнюю свинью, чем на дикого и могучего борова. Сказывался и малоподвижный образ жизни, и нежелание лишний раз ограничить себя в пище. Даже в лице у него что-то было от тех четвероногих: и этот нос с широкими ноздрями, и пухлые губы, и маленькие, глубоко посаженные глазки, с вожделением взиравшие на бережно сжимаемый в руке предмет. В дряблых пальцах лежали золотые механические часы с украшенным блестящими драгоценностями циферблатом, купленные в интернет-магазине через одного из торговцев Зоны.