Мистика какая-то.

Бородачи отвязали железо от всех крыльев и сложили в общую кучу – довольно внушительную. Здоровяк Фрам высился над ней, над спутниками и встречающими, словно отец-клен над остальным лесом. Однако речь от имени гостей держал не он, а другой бородач, с виду совершенно неприметный, разве что глаза поумнее, чем у прочих.

– Меня зовут ва Граббен, – представился он, обращаясь к самому старшему из встречающих. Биго даже запомнил имя этого старейшины, поскольку перед наймом их с Мансуром встречал он же. Звали его ло Дарс.

Старейшина в свою очередь назвался и Биго убедился, что память его не подвела.

– Мы привезли долг за глину, – сообщил Граббен. – Можете взглянуть.

Мастер Индиго моими устами приносит извинения за бестолковость ва Морила, прежнего гонца. Не сомневайтесь, он примерно наказан.

– Может быть, пройдем в лагерь, к логвиту и поговорим там? – с сомнением протянул старейшина.

Граббен выразительно поглядел на проползающий над головами испод верхнего Листа.

– Нам бы побыстрее, – вздохнул он. – Догонять потом…

Верхний Лист уходил почти точно на ветер; действительно – замаешься догонять. И не скажешь ведь, что выше гуляют порывы иных направлений – слишком незначительна разница по высоте, какие уж тут порывы… Да и свисающие с днища плети лиан и прочая подсыхающая бахрома активно шевелилась встречным ветром – нет, оба Листа шли в одном и том же ветровом потоке, только нижний по ветру, а верхний против оного.

ло Дарс развернул несколько шнур, погремел наконечниками и клинками, расшнуровал кожаный мех, запустил внутрь руку, укололся о что-то острое, зашипел сквозь зубы и по-детски облизал пострадавший палец.

– Тут даже чуть больше оговоренного, – неуверенно произнес он.

– Не чуть, а изрядно больше, – уточнил Граббен. – Это компенсация. ва Морил позволил себе распоряжаться железом мастера по своему усмотрению. Он не имел на то полномочий, однако посмел часть товара придержать. Вашему клану нанесен ущерб. Мы восполняем его.

Старейшина пожал плечами:

– Что ж… Это благородно и мудро. Мастер Индиго заметно вырос в наших глазах. Уверен, что логвит и остальные старейшины отныне не будут иметь претензий по совершенной сделке. В расчете?

– Не совсем, – покачал головой ва Граббен.

– Ах да, ваш человек… Увы, но он скончался. Я клянусь честным именем клана: нашей вины в том нет. Никто не посягал на его жизнь и свободу, однако что случилось, то случилось: на двадцать девятый день он просто не проснулся утром. Мы подождали еще несколько дней и схоронили его в полости, как и подобает.

– Заложник был болен, – сказал Граббен без излишних сложностей. – ва Морил и тут начудил – оставлять в заложниках смертельно больного… Н-да. В общем, мы в свою очередь не имеем претензий по этому поводу. Только одно: верните его медальон. Меч и ножи можете оставить, а медальон верните.

– Медальон? – ло Дарс повел бровями. – Он у логвита.

– Ну так пошлите за ним! – произнес Граббен с нажимом.

Старейшина неуверенно хмурился, а потом почему-то поглядел на Биго.

Прямо в глаза.

– Шлите, шлите, – неожиданно для самого себя вырвалось у старшего наемника. – Да не шагом – рысью!

Секунду назад Биго не собирался встревать в разговор. Но что-то его подтолкнуло, что-то заставило высказаться.

Мансур – и тот поглядел на напарника с удивлением.

ло Дарс ненадолго замешкался; потом обернулся к соклановцам у себя за спиной:

– Фатих! – велел он одному из молодых охотников.