Поскольку искомое место находилось на плоскогорье, с местом для взлета, вроде бы, проблем не предполагалось. Собираясь сбросить дополнительные крылья Тан страховался от случайностей, это тоже понятно. А если задуматься, то и идея оставить сказочника на Листе выглядела здраво: в случае каких-нибудь сюрпризов он будет знать, что друзья застряли внизу, и постарается им помочь, либо в одиночку, либо обратившись за помощью к какому-нибудь клану.

Что ж, теперь Артем начал в общих чертах представлять ближайшее будущее и собственную роль в нем. Если старый охотник не соврал ва Хисгину и ничего не насочинял – возможно, близится ключевой момент артемовой робинзонады.

Вместе с тем, Артем в который раз себя одернул и велел не слишком мечтать. Чересчур много "если" должно совпасть. Если тут, на острове, действительно сохранился кораблик с "Одессы", если это не просто посадочная "Сцилла" или "Колибри", а капитанский бот, если личный кристалл капитана Смелякова все еще пребывает в рабочем драйве, если бот по-прежнему исправен и способен летать…

Много этих "если", катастрофически, запредельно много…

Артем помотал головой и тихо пробормотал:

– Contra spem spero…

По какой причине в мыслях всплыла школьная латынь, он не знал.

Тан принюхался и выразительно посмотрел на Артема.

– По-моему, готово…

Артем отвлекся от латыни. Так и есть, куропат потихонечку дошел до нужной кондиции. Пора было снимать обед с углей.

Низкое солнце пронзало кроны деревьев красноватыми прозрачными стрелами. Южная зима правила Поднебесьем; старый Лист, влекомый неспешным воздушным потоком, медленно дрейфовал на юго-запад, туда, где за обширным лысым плоскогорьем вставали два черных от застарелой лавы пика.

*** *** ***

Возможно, тут некогда действительно располагалась смотрелка. Но сейчас это больше напоминало то ли дупло в дряхлеющем дереве, то ли давно покинутую барсучью нору. Хорошо, хоть уклона почти не было, а в самой глубине, где оболочка третьей кромки наполовину выкрошилась, корни старого вьюна сплелись в сплошную сетку, в ячеи которой нехотя вливался сумеречный зимний свет.

– Я пробовал, – сообщил Тан. – Вроде, держит. Но наваливаться все равно не надо, мало ли…

– Не больно и тянет, наваливаться-то… – проворчал сказочник. – Древнее все, даже сравнить не с чем.

– Да, – Тан вздохнул. – Почтенный Лист. Многое помнит, должно быть.

"Катастрофу "Одессы", например", – подумал Артем, но вслух ничего не сказал.

– А сверху поглядеть не лучше? – с сомнением протянул Дасти.

– Сверху все гладко, я прошелся в обе стороны от черенка. Можно влезть, конечно, но только привязавшись. И смотреть только вдаль. А что под нами – не рассмотришь.

Дасти опасливо подергал торчащий сверху корешок толщиной в два пальца.

– Не рвется, вроде, – протянул он без особой уверенности, ухватился за него покрепче и прильнул лицом к самой большой прорехе в сети из корешков.

– Так вот оно, плоскогорье! – с изумлением произнес он. – Прямо перед нами! Даже я вижу!

– Да там и гора двуглавая уже просматривается, – снисходительно сообщил Тан. – Пока в дымке, но уже проступает.

Артем не удержался и выпалил:

– Дасти! Дай глянуть!

Для двоих нора была узковата, а втискиваться рядом с товарищем было боязно – повредишь еще хрупкое растительное равновесие, что-нибудь оборвется или поползет. Кто их знает эти старые Листы!

Сказочник осторожно попятился и только потом выпустил корешок.