Почти три месяца Надя прожила словно в сладком бреду. С Гариком они встречались часто, почти ежедневно. Каждый раз он шикарным жестом доставал ключи от очередной «временно пустующей квартиры», и Надя иногда задумывалась – интересно, а кто там живет? И откуда ключи у Гарика? Ведь, по сути, она ничего не знала о нем – ни телефона, ни адреса, ни даже фамилии. Ей он рассказывал, что работает в засекреченном КБ, и, наверное, поэтому, когда звонил сам, называл ее Иван Иванычем. Это было немного странно, но Надя ужасно гордилась, что на нее обратил внимание такой замечательный человек – не пацан-ровесник с прыщами и комплексами, а взрослый, умный, состоявшийся мужчина.

Все в нем казалось ей необыкновенным: и то, что он одевался только в дорогие заграничные вещи, никогда не виданные в советских магазинах, и то, что в магнитофоне во время их свиданий звучала не какая-нибудь Алла Пугачева, а «Битлз» и «Матиа Базар», и даже то, что работа у него была не как у всех. Видимо, сотрудникам секретного КБ и в самом деле платили очень хорошо – за один вечер в ресторане Гарик мог оставить месячную зарплату честного советского труженика.

Но главное… Узнав, что Надя еще несовершеннолетняя, Гарик на секунду переменился в лице, а потом твердо сказал, что они поженятся, как только ей исполнится восемнадцать, только пока не надо никому рассказывать об их отношениях. Так жаль, что ждать еще долго – почти целый год! Надя немного подосадовала про себя на глупые условности, которые мешают быть вместе с любимым, но скоро успокоилась. В конце концов, она и так была счастлива. Можно потерпеть и до следующего лета.

Родителям Надя объяснила, что ей приходится много заниматься, а ехать до дома далеко, и потому она иногда ночует у подруг по университету. Мама посмотрела с некоторым недоверием, но ничего не сказала. Ей, как всегда, было не до нее… Как раз тогда отец в очередной раз собрался уходить, но почему-то все не уходил, и они с мамой ругались почти ежедневно. По вечерам, засыпая в своей комнате, Надя слышала, как сквозь тонкую стену долетали их голоса, а иногда – прерывистые мамины всхлипы.

В другое время она бы, конечно, расстроилась, но ей было уже все равно. У нее все будет совершенно иначе! Разве они с Гариком могут поссориться? Нет, нет и еще раз нет.

Как-то в погожий осенний день Гарик на свидание пришел веселый, счастливый, напевая себе под нос любимое «yesterday». Наденька сразу поняла, что в жизни любимого произошло что-то важное. Она засыпала его вопросами, и поначалу он только загадочно улыбался, а потом все-таки рассказал: да, произошло, можно сказать, свершилось! Руководство секретного КБ наконец-то выделило квартиру ценному сотруднику.

Красивый кооперативный дом поразил Надино воображение. Кирпичные стены, высокие потолки, просторные комнаты вовсе не напоминали родную панельную девятиэтажку. При одной мысли, что теперь она будет здесь жить, хотелось прыгать от радости. Правда, соседи были совершенно не похожи на ракетчиков и атомщиков, а все больше на работников торговли, но это было не важно, совсем не важно! К тому же и Гарик объяснил, что так надо в целях конспирации. Ответственные работники не должны привлекать к себе внимание.

Гарик притащил раскладушку, и тех пор они встречались там. Какое было счастье ходить по гулким, пустым комнатам и прикидывать, куда поставить шкаф или диван, где будет телевизор (непременно «Шарп»!) и стереосистема (обязательно «Грюндик»!), а потом любить друг друга где придется – на подоконнике, в ванной, прямо на полу… До сих пор запах свежей краски, обойного клея и побелки вызывает у нее нервную дрожь.