Через два дня Аким стал, если не правой рукой Грузилы, то его главным разумником. Еврейское образование, которое успел получить Аким, да и наука отца, не прошли бесследно. Парень вполне мог учиться в университете, а с его усидчивостью и математическим складом ума мог стать и профессором.

— Ерофей Тимофеевич, я тут посчитал, да с людьми переговорил, золото добывать — то добре, но заработать можно и на другом, — обратился Аким к Грузиле.

— Ну, Акимка, сказывай, что удумал! — у атамана сегодня было хорошее настроение, и он готов был выслушать очередную завиральную идею Акима.

Очередную, потому что Аким Антонович в первые же дни, как оказался подле Грузилы, стал сыпать советами, о правильности организации работы на приисках и, что было важно, почти все идеи Акима помогали систематизировать, как работы по добыче золота, так и быт, питание и распределение обязанностей.

— Ерофей Тимофеевич, вот гляди! Сколь стоит купить в Миассе лопату? — начал парень издалека объяснять свою идею.

— Слухай, Акимка, я ужо добре знаю тебя, давай по делу! — чуть раздражительно сказал Грузила.

— Нужны триста рублей. За них можно отправиться на лодьях на север, закупить там доски да бревен. После построить гостиный двор, где будет много комнат и нормальные кровати. Через пять месяцев уже эти триста рублей возвертаются. Я узнавал у городских цены и все посчитал. Лодьи я нашел и могу сговориться. С властью так же уговор есть. Можно и иное. Кабы пятьсот рублей были, так отправиться большим караваном к Яику, оттуда с Магнитской в Оренбург возят лопаты, ведра, да иной струмент. Коли закупимся там, вдвое поимеем уже здесь, — говорил Аким, высоко подобрав подбородок, с уверенностью, что сможет ответить на все вопросы.

Это же не просто слова, это — цифры, а они, если правильно подсчитаны, врать не умеют. Аким представил бизнес-план своего атаману, пусть и не признанному, но имевшую немалую власть, и стал подробно объяснять что куда и где какая цифирь.

Грузила призадумался и неделю не отвечал Акиму, а потом принес двести рублей серебром, да приставил к парню пятерых отъявленных головорезов, но вроде преданных Грузиле. И молодой мужчина, не Акимка, а не иначе, как Аким Антонович, начал претворять свои планы в жизнь. Ерофей Тимофеевич обещал, что. коли все сладится, то тридцать долей от прибыли осядут в кошеле Акима Резова.

Глава 7

Москва

20 июня 1752 года

Как я не старался обуздать фантазии Александра Вутса и всей Коронационной Комиссии, не получилось. Празднества обходились в кругленькую сумму в полтора миллиона рублей. Да! Это не шесть миллионов, или даже больше, которые были потрачены в иной истории моей ныне некоронованной женой, но так же очень много. Если бы при моей коронации не использовались еще те, некоторые, атрибуты и кареты, что еще некогда везли Елизавету Петровну в Успенский собор для возложения короны, так траты были еще больше.

Уже сам выезд из Петербурга был обставлен представлениями и празднествами. 10 июня состоялся большой прием, который закончился предрассветным грандиозным фейерверком. Под взрывы петард и в блеске струящихся столбов пламени от огненных фонтанов, я сел в карету и, в сопровождении полутысячи гвардейцев, отправился в Москву. На выезде к моему поезду примыкали еще и еще кареты, в которых петербуржская знать, послы, последовали в Первопрестольную, дабы лично лицезреть, что именно подготовил император для своей коронации.