— Хорошо! Я подпишу бумаги. Ограничивайте церковь! — устало сказал король.

— Ваше Величество! — увидев, что истерика короля подошла к концу, осмелился высказаться и Государственный секретарь Луи Филожен Брюлар, маркиз де Пюизье. — Открывается окно возможностей для того, чтобы быстрее закончить войну.

— Что Вы имеете в виду, Брюлар? — тоном мученика спросил король.

— Действия России вызвали раздражение, может, и негодование и в Австрии, и в Англии, Швеция спит и видит, как переиграть итоги Северной войны. Дания нейтральна, но недовольство Россией есть и там. Русская императрица сделал ошибку, оставив город Киль под совместное управление, зарождая противоречия с датчанами. Прусский король будет стремиться вернуть Кенигсберг. Еще и Венеция, Генуя проявляют недовольство засильем русских на Балканах. Есть и османы, пусть они и лишились европейских владений, — прояснял ситуацию Государственный секретарь.

— Новая война, новые траты. Нам нужны лет десять мирного времени, чтобы отладить экономику. Тысячи молодых потенциальных работников умирают на войне, или становятся дармоедами, — возмущался министр финансов Моше.

— Все! Хватит этой демагогии! Если получится сохранить наше присутствие в Индии и Канаде, при этом примириться с англичанами против русских, я не стану возражать, — подвел итоги всему сказанному король.

Моше хотел было возмутиться, но отчетливо осознал, что сделает только хуже. Король уже не может воспринимать информацию. По мнению Жана-Батиста, Франции Индия не нужна. Прибыли колонии не приносят, но потребовали просто катастрофически много денег для того, чтобы мало-мальски подготовится к региональному противостоянию с англичанами. Вот Канада — да. Она может вполне приносить прибыль. И расстояние не такое уж большое, меньше добираться, чем до Индии, и меха, даже корабельный лес можно было бы оттуда поставлять, или строить верфи на месте. Китобойный промысел, наконец.

Но, король не стал бы выслушивать доводы Моше, он решил отправить письмо маркизе Помпадур. Только у нее получалось объяснить происходящее таким образом, чтобы не вызвать королевскую головную боль. Но, прежде, Людовик, представившись польским шляхтичем решил «наказать» за глупость молодую, но пылкую Луизу о-Мерфи.

* * *

Петербург

15 августа 1752 года

Я сидел в своем кабинете и уже второй день никого не принимал. Месяц моего отсутствия создали такой объем бумажной работы, что время не было более ни на что, кроме как раскладывать различные сообщения.

Я прибыл в Петербург в компании Румянцева и вначале закружился в водовороте празднеств, новых назначений. Нужно было срочно отправлять кого-нибудь в Кенигсберг. Петр Александрович, возможно, уже и может считаться в меру опытным военачальником, но в новом русском городе нужен был администратор для решения множества, в том числе и бытовых, задач. Поэтому, после размышлений, я не отправил в Восточную Пруссию… никого, а что — письмо. Кстати, нужно подумать, как переименовать регион. В письме генерал-аншефу Юрию Юрьевичу Ливену предписывалось стать генерал-губернатором Восточной Пруссии, Броуну отправиться с тремя дивизиями, одна из которых «Дикая», усиленная грузинскими гусарами, на помощь союзникам. В конце концов, нужно же помочь австрийцам. Я придумал с Марией-Терезией даже породниться.