Были мысли назначить генерал-фельдмаршала Бутурлина генерал-губернатором нового региона, но складывалось ощущение, что тот обиделся и выдумал свои хвори, которые не позволяют Александру Борисовичу качественно исполнить обязанности генерал-губернатора главы Кенигсбергского генерал-губернаторства. Но «болезнь» генерал-фельдмаршала проверяет служба Шешковского. Посмотрим, может быть какие-то решения последуют относительно симулянта, если он таковым окажется.

Я было дело хотел после, по сути, отказа Бутурлина, назначить генерал-губернатором новой русской территории Корфа Николая Андреевича. Однако, меня некоторые нелицеприятные характеристики этого человека, озвученные Шешковским, убедили не назначать Николая Андреевича на такой важный пост [в РИ некоторые современники Корфа утверждали, что он из рук плохо справлялся с обязанностями генерал-губернатора Восточной Пруссии].

По поводу того, что я отправил на помощь союзникам Дикую дивизию, переформированных из полка в батальон грузинских гусар, еще две дивизии, по принципу «на тебе Боже, что мне не гоже», так это частично. Я переговорил с Искандером, командиром «диких». Бывший янычар заверял, что в его дивизии дисциплина налажена более нужного, с опорой на восточный деспотичный менталитет. А те выкрутасы с головами не что иное, как психологическое воздействие на врага. Я сказал тогда Искандеру, чтобы по возможности, с оглядкой на союзников, продемонстрировал нечто похожее и так, чтобы ужаснулись и австрийцы. Может, передумают обострять с нами отношения в будущем?

Отказать в помощи австрийцам было бы невозможным. Отправка кого-либо к союзникам, кроме генерала Броуна, могло привести к недопонимаю, которого в иной истории между русскими и австрийцами было больше допустимого, если считаться союзниками. Ну и генерал был предупрежден, что головой отвечает за вверенные ему подразделения. Как-никак, но бессмысленно терять тридцать три тысячи солдат я не был готов. Как не готов и русскими штыками завоевывать военную славу Австрии.

А после начались балы и приемы. Без них нельзя, может, и к сожалению. Во-первых, Восточная Пруссия теперь русская, и я был готов за это биться. Благо, есть чем, в Кенигсберг перебрасываются две дивизии под общим командованием генерал-поручика Захара Чернышова. Простил я всему этому семейству, имевшую быть некогда, нелепую попытку меня дискредитировать через Екатерину. Как докладывали Захар Григорьевич, получив чин генерал-майора от Елизаветы весьма исправно управлял войсками и изучал новые тактики в Ропше. Рвался в бой, но ранее постоянно мной оттирался от важных событий. Что ж, вот его шанс проявить себя. Двадцать две тысячи свежих войск с приданной артиллерией, будут кстати в Восточной Пруссии.

У Чернышова же будет шанс себя проявить. Хотелось бы повторить то, что было в иной истории и взять на время Берлин. Скорее не взять его, а заставить откупиться. Что-то припоминаю из иной реальности, что слова «Берлин» и «деньги» в этой войне каким-то образом пересекались [Елизаветой предписывалось взять с Берлина 4 млн рублей и заложников, правда Тотлебен переиграл и взял два млн и то расписками, а не серебром].

Очень было бы неплохо заиметь четыре миллиона со столицы Прусского королевства. Тогда война даже имеет шансы не только не просадить бюджет, но и дать прибыль. Хотя трофей в виде Кенигсберга тоже весьма весомое приобретение.

Ну, а сейчас я читал даже не донесение, а чуть ли не монографию от Василя Петровича Капниста.