Вообще складывается четкое убеждение, что война не станет не семилетней, не даже трехлетней, и вина в этом лежит целиком на мне. И что тогда думать, если через месяц-другой участники конфликта начнут заявлять о необходимости мирной конференции? Только одно — нам необходимо будет готовиться к новой войне! Но пока нужно решать оперативные задачи, пусть и не забывая о стратегических.

— Хотелось бы выслушать и наш флот, — я посмотрел в сторону генерал-адмирала Михаила Михайловича Голицына.

— Ваше Величество, господа! — Голицын с большим проворством, нежели ранее Трубецкой, встал со своего стула. — Я откажусь от бравурных слов о том, что российский флот выполнит любые задачи. Это и так должно быть понятно, иного выбора, чем славить русское оружие, у нас нет. Вместе с тем, Ваше Величество, уверен, что англичане выбирают наиболее удачное для них время прохождения в Балтийское море. Это должно произойти не ранее конца сентября этого года, и время будет зависеть от того, сколь скоро Финский залив покроется льдом. Данное природное обстоятельство будет сковывать часть нашего флота и не позволит всемерно оказывать сопротивление действиям Англии. Посему считаю, и это суждение не только мое, что Англия может избегать крупного сражения и производить частые смены кораблей, которые начнут действовать на наших путях и мешать взаимодействию с войсками.

— С чего вы, Михаил Михайлович, считаете, что англичане не будут действовать большими эскадрами? — спросил я, хотя уже сам догадывался, в чем будет заключаться ответ, но пусть его озвучит тот, кто ответственен направление.

— У Англии не должно быть ни одного порта приписки, если датчане в открытую не поддержат английский флот, — ответил Голицын.

— А как же прусские порты? — встрял в обсуждение генерал-фельдмаршал Петр Александрович Румянцев и получил укоризненный взгляд от присутствующего здесь же Петра Семеновича Салтыкова.

Мне пришлось провести несколько бесед, как с генерал-фельдмаршалом Салтыковым, так и с генерал-фельдмаршалом Румянцевым. Действительно, получалось, как будто мое решение отозвать Салтыкова и назначить командующим, как многие считают, любимчика Румянцева-Закавказского, выглядело не совсем честно. Хотя, о какой честности можно говорить, когда речь идет о важнейшей битве, что могла предрешить исход всей войны? И я не хотел забирать славу у Салтыкова, достаточно пожилого человека, а лишь желал продолжать взращивать ту когорту военачальников, которая во время моего правления способна будет решать любые задачи. Вместе с тем я даже не потребовал, а попросил Салтыкова поучаствовать в деле становления Петра Александровича как, я на это очень надеялся, первого из плеяды непобедимых русских полководцев. Будь на месте Салтыкова достопамятный Апраксин или ныне здравствующий Александр Борисович Бутурлин, то я нажил бы себе недруга, возможно, и заговорщика. А Петр Семенович повздыхал, но взял опеку над Румянцевым, который, пусть и генерал-фельдмаршал, но вряд ли дотягивает до этого звания даже с учетом явного полководческого таланта.