Но ведь так смотрится со стороны? Народ не станет вчитываться в доказательную базу, а найдутся те, кто по-своему растолкует происходящее. Поэтому очень важно было перебить информационную повестку чем-то популистским…

— А почему бы и нет? — спросил я сам себя, принимая решение.

Некогда, чего уже не будет, Павел Петрович вызвал монархов на дуэль, якобы для того, чтобы солдаты не проливали кровь. Отличный пиар-ход. Пусть оправдывается короли Фридрих и Георг, почему они не готовы к дуэли, а мы тем временем будем накидывать про трусость, то, что монархи только и привыкли, как прикрываться солдатами, что прошло время благородства и истинных королей. И все в таком духе.

Я два раза дернул за шнурок и карета остановилась.

— Ваше Величество! — дверцу приоткрыл Илья.

— Расписание мое помнишь? — спросил я секретаря и после положительного ответа, пригласил Илью пересесть в мою карету.

— Да, Ваше Величество! — сказал Илья и, не дожидаясь, пока я попрошу его озвучить мои планы, продолжил. — Сегодня открытие Морского шляхетского корпуса в Кронштадте. Вас ждут!

— В Кронштадт не поплыву. Перемени на какое-нибудь иное посещение, но с Голицыным нужно переговорить, — сказал я.

Начинала болеть голова и в районе левого глаза.

Не хотел я предстать перед бравыми моряками в неприглядном и все еще болезненном виде.

— Можно прибыть на Петербуржскую вервь и присутствовать при освещении нового линейного корабля «Слава Лепанто», — Илья вопросительно посмотрел на меня.

— Это займет меньше времени. Поедем туда, а на открытии Морского корпуса пусть зачитают мое воззвание, — принял решение я.

— Тогда можно встретиться с графом Иваном Ивановичем Нелидовым, — предложил Илья.

— Давай канцлера, а так же Померанцева и Кольцо, — сказал я.

Сразу же были отосланы три фельдъегеря с поручениями явиться свет мои очи названных людей.

Да! Я ввел фельдъегерскую службу, которая только начинает свою работу. Странно, почему ранее не было подобного инструмента управления [введена только при Павле I].

— Как Вы себя чувствуете, Ваше Императорское Величество? — спросил Михаил Михайлович Голицын, когда мы с ним встретили к Петербуржской верфи.

— Вашими молитвами! — скупо ответил я и улыбнулся. — Я ненадолго. Во-первых, хотел посмотреть на то, как спускают на воду… если не ошибаюсь семьдесят восьмой линейный корабль [в 1791 году в России было почти сто линейных кораблей]. Во- вторых лично сказать Вам, что новый Морской Устав я вчера подписал. Тяжело он нам дался…

— Да, Ваше Величество, но в спорах рождается истина! — философски заметил Михаил Михайлович Голицын.

— Вы правы! — сказал я Голицыну.

Хороший он администратор, жаль, что сильно сдает, может напряженная работа последнего года так изматывала Михаила Михайловича, может и годы берут свое.