— Почему я узнаю об этом только сейчас? Бесславные итоги вылазки казаков известны, а то, что имеются сведения о расположении пушек противника, мне не сообщают⁈ — взбеленился Шпанберг, и его лоб покрылся испариной.

— Ваше превосходительство, — поспешил сказать генерал-майор Москвин. — Среди казаков не было ни одного умеющего нарисовать карту, посему пришлось проделать немалую работу с выжившими казаками и сопоставить все сведения.

— Рассчитываю, на то, что вы достаточно благоразумны, чтобы эта карта была здесь и сейчас? — Шпанберг привстал и пристально посмотрел в глаза генерал-майору.

— Безусловно, ваше превосходительство. Она у офицера, который ожидает за дверью капитанской каюты.

Через минуту карта была разложена на небольшом столе, и офицеры склонились над ее изучением. Скудость пространства не позволила Никольскому также вместе с другими офицерами изучать карту расположения вражеских батарей. Но оно ему было это и ни к чему, так как Никольский обладал великолепной памятью, и подполковник уже сложил в голове план атаки на позиции турок.

***

Петербург

11 апреля 1752 года

Я приехал посмотреть на казнь… точнее на ее отмену и замену на более иезуитское наказание. Следствие в уже отработанной манере прошло быстро, как и были подготовлены все обвинительные документы. Доказательств измены было предостаточно, мужеложство так же шло в обвинение Григорию Теплову и Кириллу Разумовскому.

Последнее было важно и по иным причинам. Кирилла Григорьевича уважали в Запорожском войске, связывали с ним свое будущее. Тут же, оказывается, он «такой сякой». Вместе с тем эпизоды с растлением именно казаков выходили на первый план. И получался такой удар по самолюбию запорожского казачества! Что мало будет лихих, да скорых на бунт, кто станет выступать на защиту Кирилла Разумовского. Жаль, конечно, таких образованных и неглупых людей терять, но работали бы они, а не искали легких путей, так и были при власти.

Кроме реальных фактов подготовки заговора, чего стоит тот Государственный Совет, когда арестовали князя Трубецкого, быстро обнаружились и многочисленные злоупотребления со стороны, прежде всего Теплова. И казнокрадство, и продвижение по службе и очередность научных публикаций — все это было коррумпировано. И пусть данная система в Академии наук существовала еще до Теплова, как исполняющего обязанности, и до Кирилла Разумовского, как номинального Президента Академии наук, но никто ничего не менял. Вместе с тем Кирилл Григорьевич только обогащался, становясь по своему капиталу вровень и с братом и с тем же Трубецким.

Кроме Разумовских по делу пошли и некоторые командиры, трое из которых служили в Семеновском полку, некоторая креатура Григория Теплова, всякого рода библиотекари при Академии наук, которые ни разу не появлялись на рабочем месте, а отрабатывали свои оклады иначе… Нужно оживлять эту самую Академию, она, иначе как на фанатизме некоторых ученых, ни на чем ином и не держится.

—… и приговариваются к казни через четвертование! — зачитали обвинительный приговор.