— Предполагается до десяти тысяч, — ответил адъютант.

Петр Семенович Салтыков нечто подобное и предполагал. По крайней мере, он так бы и поступил, обязательно пощипал неприятеля на переправе. Командующий русскими войсками знал, что Фридрих находится на границах западной части Силезии и Богемии. Прага оккупирована прусскими войсками, но король Пруссии то ли не решился идти на Вену из-за того, что дорогу к австрийской столице прикрыл корпус австрийца-фельдмаршала Броуна. Того самого племянника русского генерала. Помогает Броун еще один австрийский корпус фельдмаршала Дауна. Возможно, Фридрих посчитал нужным поспешить в австрийским Нидерландам и к Ганноверу. Что именно будут предпринимать французы, Салтыков не знал, но, наверняка, генералы Людовика XV уже должны действовать. А Фридрих будет противодействовать франкам.

Удар прусской кавалерии оказался существенным. Если бы не разведка, то пруссакам удалось скинуть русских в воды разбившегося Немана.

Русская дивизия, которая уже практически полностью переправилась через реку, приняла бой. Пруссакам не удалось опрокинуть русский авангард в реку, но и русские лишились более тысячи своих солдат, при двух тысячах раненных. Был в ходе боя и эпизод, когда отступающий русский полк попал под «дружественный огонь» артиллерии, которая стояла на противоположном берегу.

Неприятным открытием для Салтыкова стало то, что прусские кавалеристы имели многозарядные пистоли, по примеру тех, что уже использовали русские во время турецкой компании.

Ранее было принято решение, что использовать в войне с пруссаками револьверы, опрометчиво. Пруссия имеет высокую культуру оружейного производства и прусские ремесленники быстро смогут повторить русское оружие. Потому, кавалерийские части императорской армии должны были получить револьверы на последнем этапе войны, или в случае существенных сложностей при ведении военной компании.

Пруссакам удалось сделать реплики многозарядного пистоля и теперь русские пехотинцы испытали на себе губительное воздействие злого оружия. Потому и потери были сравнительно высокими. П прусские кирасиры расстреливали полный барабан, а уже позже брали дезориентированных русских на клинки.

После атаки при переправе через Неман, следующее сопротивление Салтыков встретил при подходе к Тильзиту. Там не более пяти тысяч пруссаков, используя грамотно выстроенные укрепления, три дня сдерживали русские атаки, а после отошли [Семилетнюю войну часто называют «первой окопной», фортификационные сооружения использовались всем сторонами конфликта].

Сам же Тильзит был русскими взят почти без боя, но гарнизон города, как и немало его жителей, пошли на соединение к корпусом прусского фельдмаршала Левальда.

Салтыков, выдвигаясь в направлении на Кенигсберг понимал, что уже не имеет существенного преимущества перед менее чем тридцати тысячным прусским корпусом. Вместе с тем, если ждать Фридриха и затягивать компанию, то она будет русскими проиграна. Нужно было сражение. Кроме Левальда некому больше защищать «Город королей».

20 апреля 1752 года русская армия, ставшая уже по численности скорее корпусом, в сорок две тысячи штыков и кавалерии, подошла к берегу реки Ауксины у села Зиттенфельде. Чуть в стороне, в четырех-пяти километрах была деревня Гросс-Егерсдорф, что находилась в междуречье рек Ауксины и Прегель. Салтыков посчитал, что располагаться на мене выгодных позициях у Гросс-Егерсдорфе нельзя, несмотря на малое пространство для маневра прусской кавалерии. Русский генерал-фельдмаршал был уверен, что в междуречье разлива рек можно только обороняться, так как элементарные фортеции неприятеля не позволят развить наступление.