Юнга, пятнадцатилетний парень, Никита Светлов, так старался быстрее приносить мерные мешочки с порохом из крюйт-камеры, что образовалась дорожка из пороха, который высыпался при спешке и беге. При разрыве ствола пушки эта дорожка загорелась и огонь быстро, пока моряки отходили от взрыва, добрался до порохового склада.

Фрегат «Морской охотник» перестал существовать.

Бой на линкоре так же заканчивался. Да! Русские победили. Но сейчас элементарно не было людей, способных продолжать эффективный обстрел турецких крепостей.

В это же время в пролив уже вошли два линкора и один фрегат. Однако, скученность получилась такой, что пришлось ставить корабли на сцепку, бросать якоря и использовать линкоры и фрегат в качестве артиллерийских платформ.

Теперь, после потопления турецкого линкора и взрыва русского фрегата, даже при условии захвата крепостей, было сложно пройти в проливе. Образовалась ловушка. Если бы только турки имели в своем распоряжении больше артиллерии и опытных топчу, то Дарданелльская операция уже могла закончиться бесславно [похожая ситуация случилась во время Первой мировой войны, когда англичане потерпели поражение при попытке захвата Дарданелл].

Умирали русские пехотинцы, уже вскарабкивающиеся на стены Чанаккале и Килитбахира, взяты иные прибрежные форты и османам ничего не оставалось, чтобы перенаправить часть своих пушек на наступающие колонны русских пехотинцев и егерей. Это в некоторой степени оставляло шансы для кораблей под Андреевским флагом прожить дольше.

Раненный в ногу и руку подполковник Никольский до последнего был на острие атаки, казалось, не замечая ранений. Он вел своих солдат в тот самый последний и решительный бой. Возможно, только пример командира еще поддерживал боевой дух и не давал место малодушию в сердцах русских солдат. И вот, когда уже начинался бой на стене Чанаккале, когда, Мирон Иванович, казалось, находился в безопасности, вражеская пуля попала в голову бесстрашного командира и прервала его жизнь. Солдаты дрогнули…

— Стой, ребята! — прокричал полковой протоиерей Трофим Егорович Куцинский. Православный священник взял в руку крест, демонстрируя его бегущим русским солдатам. — Вот ваш командир! [описывается подвиг священника при штурме Измаила, имя не изменено]

Солдаты, которые уже, казалось, покорились страху, стали разворачиваться и изумленно смотреть, как протоиерей Трофим бросился в сторону крепости. Один, два, десять. Уже сто и больше солдат развернулись и, преисполненные решимости, бросились на стены Чанаккале. Они умирали, может еще больше, чем до того. Крест священника уже остановил одну пулю, но крепость была обречена пасть под напором русских солдат.

Теперь дрогнули турки. Воины умирающей Османской империи пытались сдаваться в плен, но русские солдаты и немногочисленные офицеры уже не замечали проявлений покорности. Все защитники крепости были уничтожены.

Когда янычары, что малым числом обороняли крепость Тилитбахир, увидели, что твердыня на другом берегу осветилась русским флагом, они, понимая безысходность, собрали весь оставшийся пороховой запас, подорвали и себя и часть крепости. Немало русских солдат, ведомых генерал-майором Москвиным, оказались в эпицентре взрыва и отправились на суд Божий.

Формально пролив Дарданеллы был взят. Дальше были только немногочисленные форты, которые, как показала разведка, проделанная шлюпом «Отважный», либо были лишены артиллерии, либо она была столь незначительной, что даже шлюп, имеющий на вооружении только двенадцать орудий, смог подавить вялое сопротивление.