-- Как- нибудь выпутаемся. Если не возражаете, я назовусь при вас заодно и доктором, и объясню вашу бледность и вспыльчивость какими-нибудь научными терминами, которых все равно никто не поймет. На всякий случай запомните, что так бледны мы с вами из-за малокровия.

 -- А для меланхолии у тебя найдется объяснение?

 -- Душевная травма, пережитая в прошлом, - тут же нашелся Винсент. - Психология - тонкая вещь.

 -- А превращение? - тихо, но многозначно спросил я, желая поставить его в тупик.

 -- Приступ эпилепсии, - не задумываясь, выпалил он, пытаясь сделать вид что действительно что-то смыслит в медицине, хотя это было совсем не так.

 При его последнем заявлении я не удержался от смеха.

 -- Ладно, я вижу, тебе, действительно, очень хочется побыть в человеческом обществе.

 -- Сами знаете, один я явиться не могу, - отозвался Винсент. - Сани сломаны, лошади проданы, да даже если б они у меня были, сейчас не тот сезон. Снег начал таять, по городским мостовым на санях не проедешь. Нужен либо собственный выезд, либо, как вы сами намекнули, влиятельный друг.

 Суета и блеск королевского дворца не впечатляли после визитов в резиденцию фей. Я не слышал сплетен за своей спиной только потому, что любое неосторожное замечание в мой адрес разгневало бы короля и вывело из равновесия Селвина, который, несмотря на молодость лет, успел прослыть непревзойденный мастером и в стрельбе, и в фехтовании. Кто-то встречал нас молчанием, кто-то открыто заискивал, но я ощущал волны страха, ненависти и негодования. При дворе правила зависть, а завидовать можно было лишь тем, кто сумел приблизиться к трону. Не было произнесено ни слова, но все поняли, кто следующим унаследует власть. Свое молчаливое объявление король сопроводил дружеским и многообещающим пожатием руки. Оно было совсем коротким, пожатие почти старческих, но живых пальцев и юношеской, но мертвенно-холодной ладони.

 Стоило мне лишь намекнуть и Винсент стал бы моими ушами и глазами при дворе стареющего короля, но я напомнил только о том, что он обещал сопроводить меня к роковому мосту в назначенный день, и Винсенту нехотя пришлось выполнять свое обещание.

 Винсент знал какой-то окольный путь, но я даже понятия не имел, что туда можно добраться по суше, не минуя океан, или хотя бы несколько стран, расположенных на земле. Сам Винсент настоял, чтобы мы взяли коней из моего замка, и позже горько об этом пожалел. Норовистый скакун под ним явно не желал признавать седока за очередного хозяина. Честно говоря, Винсент был первым, кто взобрался к нему на спину.

 -- Только не снимай узды, - многозначно предупредил я и от этого предостережения Винсент стал еще бледнее, чем был раньше. Он ехал сзади и, не переставая, жаловался, что подпруга плохо затянута, а стремена слишком коротки. Он нервно ерзал в седле, чувствуя, что конь под ним вовсе не животное, а закабаленный злой дух.

 Мост стоял все там же угрюмый и одинокий, даже огненное дыхание множества драконов не смогло спалить его. Пылала вся страна, но мост, перекинутый от реального к призрачному, остался неприкосновенным. Смертный мальчишка не мог понять, почему его отец, обладавший властью, не пошлет роту солдат, чтобы очистить злачные места своей страны, но я понимал. Можно было бы отряжать сюда целые полка, все они сами бы снова и снова становились жертвами. Установленные границы были очень хрупки, а обитатели иного мира хитры и коварны. Как сказала сильфида, они сами - легион и никто не в силах им противостоять. То, что для людей борьба - для них всего лишь развлечение. У этого моста владения моего отца кончались. Он не мог вмешиваться потому, что край за мостом ему не принадлежал, и ни он сам, ни даже более юный и красивый Флориан никогда не смогли бы попасть в призрачный город, а вот его жители могли спокойно нарушать границу и самым жестоким образом подшучивать над теми, кто прогневил их или приглянулся им.