Напомним также, что сегодняшний взрыв не был единственным покушением за сегодняшний день. Так, в Риме, в автомобиль русской (и ромейской) императорской четы был брошен саквояж с взрывчаткой, которая не взорвалась. Это не первое покушение на русских царя и царицу. В марте Михаил II чудом спасся во время взрыва Зимнего дворца в Петрограде, а затем счастливая случайность задержала его во время взрыва на Красной площади в Москве. Тогда, напомним, так же как и в Лондоне, погибло множество людей, в числе которых мать нынешнего русского царя Михаила, его родственники, глава правительства, многие министры и генералы.

В свое время случайно осталась жива и нынешняя царица России Мария, когда в Турине ей под ноги была брошена бомба. Тогдашняя принцесса Савойская получила лишь легкую контузию. Исполнители были схвачены и, по имеющейся у нас информации, дали признательные показания относительно заказчиков покушения.

Осведомленные источники обращают внимание на то, что, взрыв на углу Стрэнда и Савой-стрит говорит о том, что утечка информации о маршруте короля Георга V явно произошла из самых верхов Лондона, поскольку маршрут не анонсировался и о проезде королевского кортежа не сообщалось.

Римская империя. Рим. Квиринальский дворец. 25 сентября (8 октября) 1917 года

Муторная ночь близилась к завершению. Взрыв в Лондоне поломал всю программу мероприятий, обратив рабочую встречу во время коронации в настоящий хаос.

Почтенные монархи уподобились рыночным бабкам, то и дело спрашивая друг у друга о новостях и версиях, судача о том, кому это выгодно и кто был исполнителем. Постепенно вырисовалась примерная картина, и, как и прогнозировалось, крайними были признаны ирландцы, причем тень была брошена и на Вашингтон. Во всяком случае, взволнованный Эдуард VIII отказался пожимать руку вице-президенту Маршаллу, просто «не заметив» его.

Это многое сказало многим, и Маршалл был вне себя от бешенства. Ну, за удовольствие надо платить. Или в Вашингтоне полагали, что покровительство ирландским «освободительным» организациям будет вечно не замечаться Лондоном?

Но как бы то ни было, уже минул час германского удара, и меня происходящее там волновало куда больше, чем грызня между Лондоном и Вашингтоном.

– Нет вестей?

Император Виктор покачал головой.

– Нет, Михаил. Никаких.

Мы помолчали. А что тут скажешь? Если немцы действительно ударят, то фронт они прорвут, словно лист бумаги острым штыком.

Римская империя. Рим. Квиринальский дворец. 25 сентября (8 октября) 1917 года

Маша шла по своей любимой комнате. Ей все здесь было так знакомо с детства. Каждый предмет мебели, каждая завитушка на ней, каждый узор, каждый отсвет.

Ей так захотелось домой.

Что делает она здесь?

Разве об этом она мечтала, когда представляла себе, как с триумфом вернется в Рим и покажет всем, чего она стоит? И вот, вернулась она. Вернулась. И что?

Прошло меньше трех месяцев с того дня, когда она покинула этот дворец. Всего лишь три месяца, а она уже чувствует себя здесь совершенно чужой. Птенец стал взрослым и вылетел из гнезда? Возможно. Но положа руку на сердце, разве в этом дело?

Там, в России и Ромее, там, в Единстве, она была на своем месте, она знала, что от нее многое зависит, что она нужна своей империи, что у нее есть личная миссия, ниспосланная ей свыше. И вот прибыла она в родной некогда Рим. Прибыла, и поняла, что ей тут совершенно нечего делать.

И называют ее здесь совершенно по-старому – Иоланда.

Словно и не изменилось ничего.

Ничего. Совсем…

Вот здесь, на этом столике, стояла тогда та диадема, которую подарил ей на день рождения Миша и которую она примеряла стоя вон у того зеркала. Диадему, которая так была похожа на корону. Корону, которую юная девочка Иоланда так мечтала надеть на свою глупую головку.