— Чего еще я не знаю? — допытывалась Инос.

— Хочешь шоколадку? Нет? А вы, ваше величество?

Азак тоже отказался от угощения, но попросил:

— Пожалуйста, зовите меня просто Азаком, — и после небольшой заминки добавил: — Раз мы все стали теперь одной семьей.

— О Боги! — пробормотала Эйгейз и съела подряд три конфетки, не спуская глаз с султана.

Действительно, не такое сейчас время в Хабе, чтобы гордиться родством с джинном.

— Почему регент вызвал Анджилки? — требовательно, спросила Инос.

— Изза Калкора, дорогая. Он тан Нордландии…

— Я знаю о Калкоре. Он наш дальний родственник, очень дальний. — Вдруг Инос вспомнила видение в магическом окне и поморщилась. — На самом деле один раз я его видела. Чем отдаленнее родство с ним, тем лучше! Так что о Калкоре?

— Он… о, Великое Равновесие! — распахнула глаза Эйгейз и бросила в рот еще одну шоколадку. — Знаешь, дорогая, возможно, я сделала грубейшую ошибку.

— Что за ошибку?

— Что ж, что сделано, то сделано. Видишь ли, Инос, твое письмо пришло только сегодня утром, когда отец уже отправился во дворец. Я не верила в твое чудесное воскрешение потомуто и не послала сообщение отцу о тебе. Я чуть было вообще не отказалась от поездки. Мне пришлось менять планы, в частности, переносить на другой день примерку платьев. О Боги!

Азак молча хмурился. У Инос сердце выпрыгивало из груди.

— Ты начала о Калкоре, Эйгейз, — напомнила ей Инос.

Проглотив еще пару конфеток, та выпалила:

— Он тоже в Хабе. Вот что сейчас при дворе творится. Пират потребовал охранную грамоту, и регент, конечно, это ему предоставил, потому что джотунну ни за что не вернуться. Тан прибыл пару дней тому назад, и сегодня на повестке дня только один вопрос — Краснегар. Когда Анджилки добрался до нашего дома, отец сразу же отослал во дворец курьера с известием. Преторианцы явились прямо среди ночи, безжалостно вытащили беднягу прямо из кровати и забрали с собой…

— Краснегар? Сегодня? — вскричала Инос, чуть ли не кожей чувствуя взгляд Азака, пожиравшего ее глазами. — Нам, нужно ехать…

— О, во дворец уже слишком поздно, дорогая. Они заседают с утра. Даже я не могу пройти в Круглый зал, чтобы известить отца, и уж тем более провести тебя мимо стражи.

— Но что нужно Калкору?

— Ты абсолютно уверена, что не хочешь конфетку? Ах, дорогая, никто ничего не знает! Поговаривают, что тан вконец свихнулся и намерен биться с Анджилки за трон.

— Драться с Анджилки! — ахнула Инос, вспомнив мускулистого джотунна, увиденного ею когдато в волшебном окне, и толстого увальнягерцога. Ее начал разбирать смех. Сама идея столкнуть этих двоих в поединке была абсурдной, и Инос, не в силах сдерживаться, расхохоталась.

— Это единственное правдоподобное объяснение присутствия в Хабе обоих претендентов на Краснегар, дорогая, — с тихим стоном закончила Эйгейз и кинула в рот последнюю шоколадку. — У джотуннов есть какойто старинный варварский обычай разрешать каверзные споры между противоборствующими сторонами. Они называют это «Божьим Судом». Мне отец говорил.

— Драка на топорах! — вскричала Инос.

Волшебное окно показало поединок на топорах между Рэпом и Калкором.

Но ведь Рэп мертв.

Азак улыбался.

4

Мама урезала ежедневную норму лекарства Шандн. Хуже того, она нашла запасную бутылку, которую мальчик прятал за комодом.