Джотунн наслаждался созданной им ситуацией, он нежился, как кот на мягком диване.

— Письменные соглашения — сущий вздор, это не для нас, ваше высочество. Где тут доверие, если оговариваются условия да еще требуется их подтверждение? Честь нельзя гарантировать… ни подписью, ни печатью, ни на сегодня, ни на никогда!

— Тогда почему бы не уладить разногласия с королем Анджилки прямо здесь, в дружеской беседе? Обсудите то, что пожелаете, и скрепите ваше согласие рукопожатием.

Калкор даже не соизволил взглянуть на толстяка подле себя.

— Если я пожму ему руку, у него одной загипсованной конечностью станет больше, — с невозмутимым видом заявил он.

Стоящие позади Калкора джотунны во главе с послом Крушором весело загоготали.

За плечами Шанди послышался горестный вздох Итбена.

— Что ж, как уже было объявлено, непосредственно сама Империя не затронута, — Он говорил громко, чтобы непременно обратить на себя внимание сенаторов. — Король Анджилки — наш верноподданный. Я повторяю, мы просто предлагаем свои добрые услуги как посредники, дружески относящиеся к обеим сторонам.

Грубый хохот джотунна заставил Шанди подскочить.

— Ну еще бы! — веселился Калкор. — А минуты через дветри тебе взбредет в голову какаянибудь другая гениальная идея, не так ли? Ну же, давай, я жду не дождусь!

Сенат возмущенно зароптал.

В повисшей затем тишине консул Гумайз наклонился к уху короля Анджилки и чтото зашептал ему.

— Ээ, что? — глупо вытаращился толстяк. — О да! Послушай, Калкор…

— Тан! — рявкнул джотунн, резко развернувшись к нему.

Бедняга чуть было не упал.

— Ээ, тан. Да. Тан!

И в Круглом зале наступила вынужденная тишина: король, похоже, забыл то, что собирался сказать. Может быть, он забыл, что вообще намеревался чтолибо говорить.

Калкор опять взглянул на Итбена.

— Странные у тебя друзья. — Пакостная улыбка змеилась по его губам.

Итбен усмехнулся, словно бы про себя, а Шанди почувствовал, как от ужаса у него задрожали внутренности. Такой смех он слышал, когда лежал, прижатый к письменному столу.

— Ты шокируешь нас. Не могу поверить, что ты всерьез вызываешь на дуэль человека со сломанной ногой!

Скрестив руки на груди, Калкор наконецто перестал улыбаться и хмуро буркнул:

— Ни колченогий, ни двуногий, этот слизняк — мне не соперник. Я ожидал совсем иного! Но, похоже, мне навязывают этого увальня. Пусть ответчик назовет защитника.

— Прошу вас, ваше величество, — подбодрил короля Итбен.

Анджилки долго не откликался, а затем забормотал:

— О! Я? Ээ, да? — На большее короля не хватило. Толстое лицо стало пунцовым, на лбу вздулась и запульсировала вена, по вискам заструилась влага, и вся физиономия короля заблестела, оросившись каплями пота. В нарушение правил этикета Анджилки вытер лицо тогой.

Итбену вновь пришлось вмешиваться. Он заговорил медленно, словно внушал недоумку прописные истины:

— Ваше величество, тан Калкор согласен сразиться с защитником, которого ты выставишь вместо себя. Исход боя решит судьбу королевства. Все верно, тан, не так ли? Побежденный и его потомки теряют право наследования.

Мерзкая улыбка вновь заиграла на губах Калкора.

— Правильно. Но неужели ты думаешь, что он действительно способен произвести наследников?

— Если король Анджилки выставляет защитника, то тогда и ты вправе сделать то же самое.

Джотунн лишь плечами пожал и презрительно бросил:

— Не было у меня никогда защитников и не будет.