Анджилки, заикаясь, чтото проблеял.

— Ты хочешь сказать, что, победив тролля, ты сочтешь себя вправе убить короля? — жестким тоном вопросил Итбен.

Калкор азартно щелкнул пальцами.

Посол Крушор покраснел до корней волос, но, шагнув вперед, заявил:

— Таков древний обычай. И это единственный честный способ смертельного поединка, когда позволены замены.

— Добровольная дуэль между воинами — это одно, но хладнокровное…

Циничность Калкора проняла даже Итбена.

— Вы согласились с правилами, предписанными обычаем, — прорычал пират.

Его голос потонул в гневном реве зрителей. Анджилки снова заблеял, но слышал его разве что Шанди, да и то потому, что толстяк стоял рядом. Герольды снова отчаянно стучали жезлами об пол, и конечно же напрасно. В голове Шанди тоже чтото стучало, глухо и больно. Потный и раскрасневшийся Анджилки доковылял до нижней ступени тронного помоста и визгливо кричал на Итбена. На Шанди никто не обращал внимания. Пользуясь этим, он рискнул стереть испарину со лба.

«Терпения нет, сейчас вырвет, — маялся принц. — Что, во имя Богов, сделает со мной Итбен, если… я… рядом с Опаловым троном?..»

Додумать свою мысль мальчик не успел. Анджилки побагровел, дернулся, вытаращив глаза, и, откинувшись назад, рухнул на пол. Ошеломленные, в молчании смотрели присутствующие на распростертое неподвижное тело короля.

«Как хорошо, когда тихо, — отдыхал Шанди. — Теперьто, может быть, они прекратят эту идиотскую церемонию, и я смогу пойти и выпросить у мамы лекарство».

5

— Вот так и прошел мой день, — закончил рассказ сенатор Ипоксаг. — Нет… Есть еще коечто. Герцога, повидимому, хватил апоплексический удар. Врачи в тревоге…

— О Боги! — заломила свои толстые руки Эйгейз.

— Очень жаль слышать такое, — произнесла Инос. — Бурные политические моря — не его стихия. Ему бы удить рыбу в собственном маленьком прудике и оставаться в мире со всем миром.

— Верно подмечено! — согласился сенатор.

Для своего возраста это был хорошо сохранившийся мужчина, живой и подвижный. Единственное, что в нем казалось необычным, так это маленькие усики — редкость среди импов. Не отличаясь высоким ростом, сенатор излучал удивительную силу.

Вернувшись домой и обнаружив в своей гостиной чудом воскресшую родственницу, да еще замужем за джинномсултаном, вельможа внешне ничем не выказал удивления. Он устроился в любимом кресле и выслушал Инос очень внимательно, но никак не прокомментировал ее повествование. Зато детально изложил события в Круглом зале.

— Теперь ты, наверное, хотел бы узнать подробности моей истории, — заторопилась Инос.

— О нет, — отказался сенатор. — Сначала, и как можно быстрее, ужин. Вечерком к нам присоединятся и другие слушатели. Так что готовься говорить до рассвета, — улыбнулся сенатор. — Заранее предупреждаю, мы — люди любопытные.

В ответ Инос радостно улыбнулась и почувствовала себя спокойнее. Этот великолепный дом насквозь пропитался духом Кинвэйла — под влиянием то ли Эйгейз, то ли общепринятого стиля жизни имперской знати; но в любом случае комфорт действовал; умиротворяюще. Эйгейз, мимоходом отдав распоряжение, снабдила свою обнищавшую родственницу достойным гардеробом, но что важнее всего, дочь сенатора выпросила у живущей по соседству герцогини умелую гримершу. Полностью скрыть следы ожогов конечно же было нельзя, но теперь каждый мог при желании притвориться, что не замечает этих мерзких рубцов.