|
Несмотря на юность, в волосах Зиниксо пробивалась седина. Гоблин был явно выше колдунагнома. Во всяком случае, ноги Зиниксо до пола не доставали, а массивные руки, покоящиеся на подлокотниках, выворачивались кверху, заставляя плечи вздернуться к ушам. Вряд ли Хранителю было удобно на жестком и огромном для него троне. Зиниксо завернулся в необычную тогу, цвета остывающего на наковальне куска железа, извлеченного из горна. Туникой гном, видимо, пренебрег, так как его правая рука и плечо остались обнаженными.
Растянув в ухмылке губы, гном продемонстрировал мелкие, как прибрежная галька, зубы и проскрипел. — До чего же ты нетерпелив, регент. Все спешишь, спешишь… Нука, попробуй нас позвать! Замолчав, Хранитель чуть склонил свою большую голову, будто прислушиваясь к чемуто. Инос поразили его беспокойные, как бы бегающие глаза, и она вспомнила, что Ипоксаг упоминал о непомерной недоверчивости и подозрительности гномов. Кроме того, за ними прочно закрепилась репутация подлых и жадных. Либо в маленьком принце проснулось любопытство и он захотел увидеть колдуна, либо мальчиком овладел страх и он не желал стоять спиной к мрачному Хранителю. Какова бы причина ни была, малыш резко развернулся лицом в другую сторону и затем вновь застыл в неподвижности. Зиниксо, очевидно, остался доволен и возобновил свои издевательские реплики: — Попробуй достучаться, хотя бы завтра, собачий прихвостень. Всесильный колдун, издевающийся над регентом, похож был на ребенка, мучающего насекомое. «Похоже, я ошиблась, и Олибино не так уж и плох, как я думала раньше», — решила Инос. От оскорбления Итбен вздрогнул, как от удара кнутом, но его голос остался попрежнему ровен. — Выслушаете ли вы прошение султана? — произнес он. Гном рассыпал по залу нечто вроде «гхыргхыргхыр», означавшее веселый смех, и опять заскрипел: — Нет! Нас он не беспокоит. Грядет коечто другое. Сегодня ночью ты даже не удосужился бы спросить о главном. Хоть Итбен стоял спиной к зрителям, лица регента видно не было, очередная насмешка заставила его заметно напрячься. — О чем нам следовало бы спрашивать, ваше всемогущество? — тем же ровным тоном поинтересовался регент. Колдун окинул взглядом всех собравшихся, а затем ткнул пальцем в когото так, словно собирался пробить дырку в дубовой двери, и предложил: — Спроси его! Канделябр потух. Трон опустел. Все повернули головы в ту сторону, куда указывал палец гнома. Но никто не мог понять, кого Зиниксо имел в виду: одного из двух джотуннов или гоблина?
4
Инос проснулась, как только открылась дверь. Она смотрела в темноту широко открытыми глазами, не чувствуя ни малейшей дремоты и осознавая, что она проспала несколько часов. Ясно было, что проснулась она не без помощи чар. Слабый предутренний сумрак вливался в окна и немного рассеивал ночную тьму, давая возможность разглядеть смутный контур вторгнувшегося. Дверь тихо закрылась, даже не щелкнув замком, но Инос еще раньше почувствовала знакомое заклятие успокаивающих чар — мягкое, обволакивающее ощущение пушистого шерстяного одеяла. — Инос! — раздался шепот. — Здравствуй, Рэп. И тут она вспомнила об Азаке, спавшем с другого края постели, и ужаснулась, представив, как султан просыпается и находит Рэпа в своей спальне. — Он не проснется, — произнес Рэп уже не шепотом, но довольно тихо. — Ты позволишь поговорить с тобой немного? Не возражаешь, если… — Конечно. Здесь гдето есть халат, если сумеешь, отыщи его. Фавн, должно быть, сразу же после ее ответа снял заклятие, потому что сердце Инос вновь радостно затрепетало. |
