Инос стояла и слушала, не смея шелохнуться и отчаянно борясь с приступами дурноты. Ей хотелось бежать, кричать, но она была вынуждена молча слушать эти страшные речи.

— Я обещал тебе великолепное зрелище, — тихо промолвил Рэп, — и я сдержу слово. Пытки продлятся много, очень много дней. И соплеменники пойдут за тобой. Через год ты станешь вождем Тотема Ворона. Вот тогда ты сможешь начать настоящую подготовку. Продвигаться вперед придется не торопясь, по шажочку. А это долго, ох, как долго! Но однажды ты возглавишь объединенные тотемы и двинешься через перевал против легионов Империи.

— Воевать Империю? Хочешь этого? — полюбопытствовал гоблин.

Инос затаила дыхание, желая услышать ответ.

— Нет, не хочу, но этот вопрос я не вправе решать. Такова твоя судьба и таков круговорот мироздания. Это столь же неизменно, как историческое прошлое. Здесь решаю не я, а Боги.

Гоблин скорчился в своем кресле в три погибели.

— Не буду! Не хочу убивать тебя, Рэп.

— Мне казалось, я звался Плоский Нос?

— Выбирай любое прозвище, какое хочешь! — рявкнул Маленький Цыпленок. — Ты стал мне другом! Ты мне нравишься, Рэп, я восхищаюсь тобой. Пожалуй, даже люблю тебя! Теперь я понимаю, как неправильны наши обычаи. Они плохи не только для самой жертвы, они вредны для всех гоблинов, для самой их жизни. Мне очень хотелось, чтобы с подобной кровавой жестокостью было покончено. Я отказываюсь пытать друга. И никто никакими способами не заставит меня изменить решение! Вот и все.

Инос вздохнула с глубоким облегчением и дрожащей рукой отерла взмокший лоб. Однако ее колени все еще подгибались, поэтому она продолжала цепляться за ручку двери.

— Тебе придется выполнить предначертанное, — настаивал Рэп. — Это твоя судьба.

Гоблин огрызнулся, но Инос не разобрала, что он сказал, скорее всего, Цыпленочек непристойно выругался.

— Боги дали тебе судьбу, а я дал тебе обещание!

— Ааа! Да пропади оно все пропадом! Вот тебе назад твое обещание… и впредь не заикайся об этом!

Рэп сразу рассмеялся, так знакомо, так звучно, что у Инос навернулись слезы на глаза. Этот смех фавна она бы узнала везде. Вот только вспомнить не могла, когда последний раз ей доводилось слышать, как он смеется.

— Увалень ты зелененький, чудище неразумное! — заговорил Рэп. — Сколько же несчетных недель я из кожи вон лез, чтобы добиться от тебя хоть одного доброго слова, а ты только глазами посверкивал. Теперь же ты пренебрегаешь самими Богами ради меня?

— Сколько же несчетных недель, — откликнулся гоблин, — я с трудом сдерживал острейшее желание выцарапать тебе глаза! Все пальцы в кулаки сжимал и мечтал о том, как стану копаться в твоих внутренностях. Только потому в здравом уме остался, что измышлял, какими такими особыми пытками я потешу себя и соплеменников в концето концов… но теперь все! Я передумал. Пусть твои кишки останутся в твоем брюхе. Для негоблина ты уж очень приятная падаль, Рэп.

— Неужели ты не хочешь стать верховным вождем гоблинов?

В библиотеке повисла тишина…

— Не на этих условиях, — буркнул Маленький Цыпленок.