«Там тебе и место, зверь, — неожиданно ожесточилась Инос. — Бедняга Рэп встретил более злую судьбу в заркианском застенке».

С отвращением натянула Инос грязную рубашку, а мозг сверлила горькая мысль:

«Вся моя жизнь — сплошное нагромождение ошибок, и эта гора в конце концов погребет меня, несчастную».

— Так ты дашь слово? — гневно требовал Азак.

— Слово? — повторила Инос. Она не говорила джинну о предложении Литриана и не собиралась это делать. Натягивая на себя одеяло, она все же не сдержалась и застонала, но сострадания в глазах Азака не блеснуло. — Я твоя жена. Я уже давала клятву и тебе и Богам. Зачем мне бросать тебя теперь?

— Мы в Империи, и мне нужна уверенность. Мало ли что тебе придет в голову! — Его глаза сияли как раскаленные угли. Вряд ли он сейчас был в здравом рассудке.

Инос блаженно распростерлась на тюфяке. Но лежать, запрокинув голову, было не очень удобно, и она вновь приподнялась на локте, чтобы подтащить к себе седельную сумку и сделать из нее подушку. Даже это усилие стоило ей неимоверного труда. Устроившись поудобнее, она произнесла:

— Я дала тебе торжественный обет, муж мой. Мое слово твердо, большего же ни от кого нельзя требовать. — Со вздохом натянув до подбородка жесткое от пота и грязи шерстяное покрывало, Инос предложила: — Если хочешь, можешь позвать своих трех добродетельных убийц. Я в приличном виде.

Он подобрался поближе, остановился рядом с ней, но с колен не поднялся. Нависая над женой, зловеще глядел сверху вниз, как взбесившийся верблюдсамец во время гона. Но, может быть, его неуверенность происходила от того, что прежде он привык к роли хозяина положения, а теперь ситуация ускользала из его рук?

— Ты устал, дорогой, — спокойно сказала Инос. — Не увлекайся.

— Ты дашь обещание! Поклянешься, что не…

Инос не смогла подавить зевок.

— Азак! Да захоти я только бросить тебя, вернуться к друзьям и сдать тебя Империи как шпиона… думаешь, это было бы сложно?

Он оскалился от ярости и схватился за кинжал. Инос рассмеялась бы, не будь она так измучена.

— Клянись, или я скручу тебя в бараний рог… привяжу к седлу…

— Перестань дурить! Ты мой муж, и эта связь неразрывна. Вот что: если бы я хотела обрести свободу, мне достаточно лишь закричать. Не здесь, в закрытой комнате, а в другом месте… Хотя бы на дворе почтовой станции или на улице. — Она снова сладко зевнула. — Пойми, достаточно завопить: «Помогите! Меня выкрали злые джинны и волокут в свое логово разврата…» И что бы от вас осталось? Я не сделала этого, не так ли? И не собираюсь делать. Теперь могу я поспать? Пожалуйста!

Азак откликнулся моментально, но его голос прозвучал как будто издалека, словно она уже погружалась в сон. Ей пришлось сделать усилие, чтобы выскользнуть в реальность.

— Ты абсолютно права, дорогая, а я не прав. Прости меня.

— Ммм? — Ответ удивил Инос, но не настолько, чтобы разбудить. Внезапный проблеск рассудка у султана не мог продолжаться долго. — Спать… — прошептала Инос.

— Послушай! Этот сенатор?.. Он действительно станет помогать или сдаст нас императорским палачам? — упорно допытывался Азак.

— Не слышала, что у него есть палачи, — пробормотала Инос, путая сенатора с императором. — Конечно, Ипоксаг поможет, но, разумеется, неофициально. Я ему родственница.

— Но ято с ним не в родстве, — буркнул Азак.