Из-за этого фанатичного сопротивления имперская армия продвигалась вперед медленнее, чем хотелось бы Криспу. Даже новые безрассудные атаки всадников Эврипа не смогли разорвать линию еретиков.

— Смотрите, ваше величество, — показал Саркис, — они убегают через тот мост.

— Вижу, — ответил Крисп. Десять месяцев в году вода в ручейке, через который был переброшен этот хлипкий деревянный мостик, не замочила бы переходящему его вброд человеку даже голеней.

Теперь, после дождей, она не только заполнила русло, но и грозила наводнением. Если людям Криспа не удастся захватить мост, преследование придется прекратить.

— А ведь они рисковали, заняв позицию перед рекой и спровоцировав нас на драку, — сказал Саркис. — Так пусть теперь за это заплатят.

Все новые и новые фанасиоты оказывались на безопасном другом берегу, однако горстка храбрецов-фанасиотов преградила имперским солдатам подступы к мосту. И вскоре, когда несмотря на все усилия еретиков, они вот-вот должны были на него ворваться, деревянное строение внезапно вспыхнуло даже под дождем.

— Магия? — спросил Крисп, с ужасом наблюдая, как над мостом клубится густой черный дым.

— Может, и магия, ваше величество, — рассудительно отозвался Саркис. — Но скорее всего они намазали мост жидким огнем и только сейчас его подожгли. А этой штуке, когда она горит, вода не страшна.

— Да, ты прав, не повезло, — проговорил Крисп.

Сделанная из нафты, серы, вонючего каменного масла, которое в некоторых районах империи сочилось из трещин в скалах, и других ингредиентов (названия некоторых хранились в секрете), смесь под названием «жидкий огонь» была самым мощным зажигательным средством в видесском арсенале. Она продолжала гореть, даже разлитая по поверхности воды. Неудивительно, что дождь не оказался ей помехой.

Последние из остававшихся на восточном берегу фанасиотов упали под ударами сабель.

— Вперед! — воскликнул Эврип, обращаясь к своему сборному отряду. — В лед это пламя! Мы все равно переберемся!

Не все последовали за ним на мост, и не только люди, но и лошади отказались повиноваться. Когда Эврип заставил свою лошадь приблизиться к потрескивающей стене огня, та заржала и испуганно попятилась. Эврипу удалось справиться с животным, но больше он не пытался ступить на мост.

Как оказалось, он поступил разумно, потому что через две-три минуты мост рухнул. Обугленные бревна упали в реку, и некоторые, все еще горящие, унесло потоком. Фанасиоты на дальнем берегу радостно закричали и вскоре скрылись за завесой дождя.

Мрачный Крисп сидел на коне, прислушиваясь к плеску капель в лужах и стонам раненых. Потом расправил плечи и, насколько мог, собрался с духом.

— Немедленно вышли несколько отрядов захватить все оставшиеся свободными ближайшие переправы на восток, — велел он Саркису.

— Да, ваше величество, я отдам приказ немедленно. Мы победили, ваше величество.

— Победили, — глухо подтвердил Крисп. Голос Саркиса тоже прозвучал глухо.

Казалось, каждый из них убеждает другого в том, что все хорошо, но сам в это не верит. Крисп выразил общую тревогу словами:

— Если мы быстро не отыщем другую переправу, то двигаться вперед станет очень тяжело.

— Верно. — Казалось, Саркис съежился, словно надутый свиной пузырь, проткнутый булавкой. — Победа, которая ничего нам не дает, не стоит потраченных на нее усилий.