— Я думаю так же. Уж лучше бы мы остались в столице и начали кампанию весной, а не оказались вынуждены прервать ее на середине, как сейчас. Так что давай разобьем лагерь, окажем помощь раненым и решим, что делать дальше.

— Это во многом зависит от того, что выяснят разведчики, — заметил Саркис.

— Знаю, — сказал Крисп, стараясь сохранить оптимизм. — Может, фанасиоты и не успели разрушить все мосты на несколько миль вокруг.

— Может быть, — с сомнением произнес Саркис. Крисп тоже в этом сомневался.

Он сохранил бы больше надежд, если бы выступил против каких-нибудь взбунтовавшихся крестьян. Но Ливаний уже показал себя умелым профессионалом, и не стоит рассчитывать, что он не предусмотрит столь очевидный маневр.

Крисп решил выбросить из головы мысли о будущем — все равно он не может даже строить планы, пока не вернутся разведчики с нужной информацией. Он медленно поехал через армию, хваля солдат за то, что они хорошо сражались, и поздравляя их с победой. Солдаты тоже не были болванами и сами понимали, что добились в бою гораздо меньшего, чем могли. Тем не менее Крисп, насколько смог, представил исход сражения как успех:

— Мы отогнали негодяев и доказали им, что против нас им не выстоять. И теперь они еще не скоро начнут вертеться вокруг нас и хватать за пятки, словно голодные собаки.

— Ура его величеству! — крикнул кто-то из капитанов. Солдаты повторили его клич — не столь громко, чтобы от холмов отразилось эхо, но достаточно бодро и без ехидства. В подобной ситуации это Криспа вполне удовлетворило.

Он подъехал к мосту. Там еще кое-где дымились уцелевшие опорные бревна.

Эврип стоял на берегу реки, глядя в ту сторону, куда ушли фанасиоты. Услышав постукивание копыт, он повернул голову и кивнул отцу, как солдат солдату.

— Прости, отец. Я сделал все, чтобы перебраться через мост, но моя глупая лошадь не захотела идти вперед.

— Может, оно и к лучшему. Ты оказался бы в ловушке на том берегу, когда мост обрушился. А я не могу себе позволить столь расточительно терять сыновей. — Помедлив, он наклонился и хлопнул Эврипа по обтянутой кольчугой спине. — Ты очень хорошо сражался — лучше, чем я от тебя ожидал.

— Я тоже… ожидал совсем другого. — Лицо Эврипа осветила улыбка. — И не испугался, хотя думал, что мне будет страшно.

— Вот и прекрасно. А я в своем первом бою испугался. Меня даже потом вырвало, но я не стыжусь в этом признаться. — Крисп с некоторым изумлением взглянул на сына. — Неужели я породил нового Ставракия? Я всегда ждал от тебя многого, но и думать не думал, что ты покажешь себя бесстрашным воином.

— Бесстрашным? — Улыбка Эврипа стала еще шире, и он, несмотря на бороду и заляпанное грязью лицо, сразу показался Криспу прежним мальчишкой. — Ты сказал, бесстрашным? А мне это нравится, клянусь благим богом!

— Смотри, не перестарайся, — предупредил Крисп. — Любовь к кровопролитию вещь настолько дорогая, что не по кошельку даже императору. — Поняв, что немного перестарался, он тут же добавил:

— Но я был рад видеть тебя впереди. И если ты прогуляешься сегодня по лагерю, то поймешь, что не я один это заметил.

— В самом деле? — Эврип явно не привык быть героем, но, судя по тому, как юноша расправил плечи, идея показалась ему привлекательной. — Пожалуй, я так и поступлю.

— Постарайся, чтобы тебя не очень напоили, — предупредил Крисп. — Ты офицер и должен сохранять ясную голову.