– Не беспокойся. То, что мы сделали, не обязательно останется с ним до конца жизни. Все, что мне нужно сделать – это сказать ему несколько правильных слов, и с ним все будет в порядке.

Раненое плечо Руиза начинало болеть. Он поступил глупо, взяв пистолет в правую руку. Он так долго его держал у виска, что анестезия быстро улетучивалась. Ему уже хотелось опустить руку, но Публий несомненно дал указание роботу‑убийце схватить его, как только Руиз изменил бы точность прицела в собственную голову.

– А‑а‑а… Что же, это неплохие новости. По крайней мере. И что мне надо сделать, чтобы завоевать твое снисхождение и согласие сказать эти слова?

– Выполнить наш уговор.

Публий издал нетерпеливое причмокиванье.

– Неудобно и хлопотно.

Руиз ничего не сказал. Позиция Публия была вполне предсказуема.

Публий вздохнул.

– Ладно, хорошо. Я знаю, когда я проиграл. – Глаза его блеснули, и он приобрел такой предательский вид, какой только в человеке возможен. – Что нам теперь делать?

– Подождать здесь полчаса, потом следуй за нами. Мы встретим тебя на подлодке, где мы с тобой наденем бешеные ошейники.

Рука Руиза пылала от усилия, с которым он держал пистолетик, и он боялся, что Публий заметит его слабость.

Публий пристально посмотрел на него.

– Ты что, придумал еще какие‑то хитрости, а, Руиз?

– Если даже и так, то это не больше того, что ты заслуживаешь, – сказал устало Руиз. – Но нет. Мне нужна твоя помощь. Сдержи свое слово, помоги мне и моим рабам бежать с Суука, и ты можешь продолжать свои интриги здесь без всяких помех.

Публий постучал пальцами по столу, делая вид, что тщательно все обдумывает. Наконец он широко улыбнулся, что придало его лицу страшное выражение.

– Я убедился. Будет, как ты скажешь. Я присосался своим шлюзом к твоей подлодке. Мои люди сейчас стерегут твой шлюз. Я свяжусь с ними и скажу, что ты идешь. Чтобы тебя не трогали.

Он помахал рукой, как бы отпуская их, и вернулся к своему обеду.

Руиз секунду постоял, почти не в состоянии поверить, что Публий их так легко отпускает, потом повернулся и пошагал по туннелю, а за ним шагал Олбени.

Олбени продолжал оглядываться через плечо, пока они не оказались за поворотом туннеля, а огни лагеря Публия потерялись из виду.

– Ну и дружки у тебя в наши дни, – сказал он.

Руиз решил, что теперь безопасно опустить руку. Боль, которую он при этом испытал, заставила его покачнуться и оступиться. Он споткнулся, но Олбени подхватил его под мышки и удержал от падения.

– Ты что, дыру заработал, Руиз? – спросил Олбени.

– Нет, – сказал Руиз. По‑моему, я немного ободрал плечо, когда мы дрались с Мокрассаром. Болеутоляющее уже перестает действовать.

Он приказал походной аптечке вколоть ему еще порцию и почувствовал, что аптечка поползла по спине к плечу, ее маленькие когтистые лапки покалывали кожу.

– Ну и слава богу, – за стеклом забрала глаза Олбени казались очень большими. – Ты меня в это дело впутал, я надеюсь, что так же и выпутаешь. А что там такое ты говорил насчет того, что он тебе должен помочь выбраться с Суука? Возьми и меня с собой, ладно? Мне тут приключений хватило на целое столетие.

– Я не смогу заплатить тебе, пока мы не доберемся до Дильвермуна.

– Ну и ладно. Если я туда когда‑нибудь доберусь, то велю, чтобы мне ноги к стали приварили. Никогда больше оттуда не уеду.

Руиз усмехнулся.

– Ты и прежде так говорил.

– На этот раз я серьезно, – ответил Олбени.

Почему‑то Руизу стало чуть веселее, и это был только благодаря теплому прикосновению анестезатора.