— Прохор Игнатьевич, я обязан предупредить — открытое противостояние Академическому совету может иметь серьёзные последствия. У них есть влияние, связи…

— Пусть приходят, — голос мой стал совсем холодным. — Посмотрим, что весит больше — их влияние или моя Сумеречная сталь. Спасибо за помощь, Пётр Павлович. Продолжайте вести дела, как обычно. Официально мы продолжаем добиваться лицензии. Неофициально — будем действовать без оглядки на этих напыщенных индюков. Пока они играют в свои бюрократические игры — я буду учить детей магии. С лицензией или без неё.

Положив трубку, я ещё раз взглянул на письмо. Этот документ стоило сохранить. Когда-нибудь, когда моя школа выпустит сотни боевых магов, когда имя Угрюма будет греметь по всему Содружеству — я покажу это письмо. Пусть все знают, как Академический совет пытался задушить образование для простых людей.

А пока… пока нужно готовиться. К войне. Не с оружием в руках — к войне умов, идей и принципов. И эту войну, как и все остальные, я намерен выиграть. В голову уже пришло сразу несколько направлений для атаки, надо просто тщательно всё продумать и подготовить…

* * *

Горячий воздух плавильни обдал меня волной жара, когда я открыл тяжёлую дверь. Внутри кипела работа — расширенное помещение теперь вмещало четыре печи вместо одной, и все они работали одновременно. Рабочие в защитных фартуках сновали между установками, проверяя магически улучшенные механизмы и регулируя подачу сырья.

— Прохор Игнатьевич! — окликнул меня Максим Арсеньев, выныривая из-за одной из печей. Худощавый артефактор выглядел довольным, несмотря на испарину на бледном лице. — Как раз вовремя! Четвёртая плавка заканчивается.

Я подошёл ближе, наблюдая за процессом. В новых тиглях из карбида кремния, полученных от Терновского, серебристо-синий металл медленно остывал, издавая характерное низкое гудение. Больше никакого рубинового сияния — профессиональные ёмкости выдерживали температуру без проблем.

— Расскажи о модернизации, — попросил я, разглядывая сложную систему труб и рунических пластин.

Арсеньев воодушевлённо начал объяснять:

— Главное достижение — полная автоматизация нагрева. Видите эти рунические матрицы? — он указал на медные пластины, покрытые сложными узорами. — Они аккумулируют и преобразуют энергию из кристаллов Эссенции напрямую в тепловую. Никаких пиромантов не нужно! А вот здесь, — артефактор провёл меня к системе труб, — воздушные потоки регулируются автоматически. Я адаптировал принцип работы кузнечных мехов, но с магическим управлением.

— Впечатляет. Производительность?

— Четыре печи дают нам возможность плавить одновременно до девятисот килограммов руды, получая около пятисот семидесяти килограммов чистой Сумеречной стали. Полный цикл — два часа. То есть за сутки при непрерывной работе мы можем произвести почти семь тонн готового металла!

Я кивнул, мысленно подсчитывая. При такой производительности мы сможем играючи выполнять обещанные Терновскому поставки и останется солидный запас для других покупателей. Вершинин как раз закончил разливать горячий расплав по изложницам, и я увидел результат — пятьдесят аккуратных слитков драгоценного металла, каждый по три килограмма.

— Отличная работа, Максим. Продолжайте в том же духе.

Выйдя на свежий воздух, я глубоко вдохнул. После жара плавильни даже летний зной казался прохладой. В кармане завибрировал магофон. На экране высветилось имя Терновского, и почему-то это не внушало оптимизма…

— Слушаю вас, Игнат Всеволодович.

— Платонов, у нас проблема, — голос министра звучал напряжённо. — Демидовы пронюхали, что в министерство поступила Сумеречная сталь от какого-то нового поставщика.