По одному «засланцу» от Тульского и Орловского оружейных заводов. даже не скрывали своего интереса к ценному ресурсу. И трое неопознанных профессионалов с безликими анкетами.

— А это? — я поднял последнюю фотографию.

— А это, Прохор Игнатьевич, вишенка на торте! — Коршунов расхохотался. Он вытер выступившие слёзы и постучал пальцем по фотографии. — Марфа Степановна Крючкова, наша будущая уборщица. Пятьдесят два года, вдова, в графе «особые навыки» скромно написала: владение тряпкой и ведром.

Он встал, долил себе кипятку, бросил ещё кусок сахара.

— Но мои ребята покопались — последние десять лет она полы драила в здании на Лубянке. Ядрёна-матрёна, небось столько секретов с мусором вымела, что на десяток досье хватит!

— В страховой конторе, конечно же?

— Как же иначе, боярин! В той самой, которая только государственные грузы и страхует.

Я откинулся в кресле, обдумывая ситуацию. Двадцать три шпиона на двадцать три вакансии. Даже для Московского Бастиона это чересчур.

— Что будем делать? — спросил Коршунов, аккуратно складывая фотографии и резюме в стопку. — Отфутболить всю эту братию к чёртовой матери?

— Зачем же! Всех берём!

— Простите, боярин? — Коршунов замер с поднесённым к губам стаканом.

— Всех до единого. Включая уборщицу.

Коршунов смотрел на меня как на сумасшедшего, его рот приоткрылся от изумления.

— Прохор Игнатьевич, с всем уважением, но вы же понимаете, что это всё равно что змей за пазуху напустить…

— Это гениально, — перебил я, вставая и подходя к карте Москвы на стене. — Смотри, у нас есть два десятка профессиональных агентов, которые будут работать не за совесть, а за страх. Они будут бояться увольнения как огня. Иначе что они скажут своим настоящим хозяевам?

— И что с того, боярин? — Коршунов встал следом.

— А то, что мы будем кормить их специально подготовленной дезинформаций! Это же идеальный канал для вброса. Будем подсовывать им «секретные» сведения, как сыр в мышеловку. Например, что следующая партия прибудет через месяц. Или что мы ведём переговоры с крупным заказчиком из военного ведомства.

— Демидовы с ума сойдут от злости! — Коршунов прищёлкнул пальцами, его глаза загорелись азартом. — Ядрёна-матрёна, как ошпаренные забегают!

— На то и расчёт. Пока они будут искать несуществующего конкурента в Европе, рыскать по всем портам и таможням, мы спокойно наладим реальные каналы сбыта. Так что пускай наши шпионы-сотрудники друг другу глотки грызут. Тем больше времени нам дадут для настоящей работы.

Коршунов вернулся к столу, плеснул себе ещё чаю, задумчиво помешал ложечкой.

— Хитро придумано, боярин. Очень хитро. Но ведь среди них могут быть и умные, которые раскусят нашу игру?

— Вот для этого ты и нужен, — я допил свой чай и поставил подстаканник на стол. — Будешь следить за каждым, вычислять опасных, подбрасывать каждому свою версию «правды». Справишься?

— А то! — Коршунов выпрямился. — Устрою им такой цирк с конями, что до конца жизни не разберутся, где правда, а где морок!

Мы ещё с полчаса обсуждали детали — кому какую информацию скармливать, как организовать слежку за самими шпионами, как использовать их рапорты для дезинформации конкурентов. Коршунов делал пометки в блокноте. Конкуренты, надеясь помешать, сделали нам неожиданный подарок.

* * *

Оставив дом Коршунова, я велел Гавриле ехать на стройплощадку будущей фабрики. День выдался на редкость продуктивным, но расслабляться было рано.

Совсем недавно Угрюм оказался счастливым обладателем полумиллиона рублей.