Если изначально в мою голову закралась одна идея, то после описания, «странного дядьки» которое дал боец, она окончательно укрепилась.

Григорий Мартынович Крылов прибыл в Угрюм.

Глава 11

Я вскочил с кресла, отбросив усталость. Если мои подозрения верны, нужно срочно вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Веди, — коротко бросил я дружиннику.

У ворот острога царило напряжение. Легковой автомобиль стоял перед воротами, а вокруг него собралась небольшая толпа. Григорий Мартынович — в той же потрёпанной, но чистой одежде — методично отчитывал двоих постовых.

— … и днище не проверили! Там могла быть взрывчатка, прицепленная снизу. Я же мог оказаться диверсантом. А багажник? Заглядывали? Нет! — его голос звенел от возмущения. — Документы спросить догадались только после того, как я сам напомнил. И что вы в них увидели?

Младший из постовых, паренёк лет восемнадцати, растерянно пожал плечами:

— Так всё вроде в порядке было. Печать стоит, подпись…

Крылов выхватил из рук дружинника удостоверение и потряс им:

— В порядке? Тут написано «Хан Золотой Орды»! С моей фотографией, но чужой фамилией!

Старший постовой покраснел, младший опустил голову. Я понял — читать они не умеют. Увидели официальную бумагу с печатью и пропустили.

— Что здесь происходит? — громко спросил я, подходя ближе.

— Прохор Игнатьевич, — Крылов повернулся ко мне. — Решил проверить, как у вас организована охрана. Результаты неутешительные.

На шум прибежал командир дружины, запыхавшийся и встревоженный:

— Воевода, какие-то проблемы?

— Никаких проблем, Борис, — твёрдо сказал я, глядя на Крылова. — Григорий Мартынович, я понимаю вашу логику. Неожиданная проверка — хороший способ выявить недостатки в организации службы. Сам таким пользуюсь. Но есть нюанс.

Бывший начальник Сыскного приказа приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Вы ещё не были представлены людям как начальник правоохранительных органов Угрюма. А уже начинаете их строить. Причём людей из чужого ведомства — дружина подчиняется Борису, а не вам.

Крылов сконфуженно моргнул, осознавая свою ошибку.

— Более того, — продолжил я, — прежде чем что-либо требовать с людей, нужно сначала присмотреться, оценить ситуацию, выявить все недоработки. А потом уже обучить людей правильным действиям и наказывать за разгильдяйство. Наши дружинники — не профессиональные полицейские. Они умеют воевать с Бездушными, но досмотр транспорта для них — новое дело.

Григорий Мартынович выпрямился:

— Вы правы.

Он повернулся к постовым и с искренностью в голосе произнёс:

— Приношу свои извинения. Был чрезмерно резок. Я серьёзно отношусь к своей работе и не могу допускать халатности в вопросах безопасности. Но маркграф прав — сначала нужно было представиться и обучить вас правильным процедурам.

Я внимательно наблюдал за своим новым подчинённым. В его голосе не было ни капли фальши или вынужденного подчинения. Человек действительно осознал свою ошибку — не из-за моей отповеди, а потому что увидел ситуацию с другой стороны. Редкое качество — умение признавать неправоту без оговорок и попыток сохранить лицо. Это подтверждало, что я не ошибся в выборе.

Постовые неуверенно кивнули, всё ещё смущённые.

Крылов подошёл к моему спутнику:

— И вам мои извинения, Борис, не знаю, как вас по батюшке.