Евгений Астахов, Саша Токсик. Император Пограничья 11
Глава 1
Ярослава Засекина бесшумно спустилась по деревянной лестнице, стараясь не скрипеть половицами. На ней была только рубашка Прохора, доходившая до середины бедра, да старые домашние тапочки, найденные возле кровати. Медно-рыжие волосы, растрёпанные после бурной ночи, рассыпались по плечам. Горло пересохло, и княжна направилась на кухню, не ожидая встретить там кого-либо в столь поздний час. На пороге кухни она замерла. В темноте, освещённая только лунным светом из окна, за столом сидела Василиса Голицына. Девушка держала в руках чашку с остывшим чаем, а её лицо выражало мрачную решимость. Изумрудные глаза блеснули, когда она подняла взгляд на вошедшую. — Что, княжна, нехорошо вам было? — начала Василиса с нарочитой заботой, но в голосе звучал яд. — Так громко кричали на весь дом, что никому спать не давали. Может, воду святую принести? Или лекаря позвать? Ярослава усмехнулась, прошла к шкафу и достала кружку. Движения её были неторопливыми, уверенными, несмотря на минимум одежды. Она налила воды из кувшина и повернулась к Голицыной, опёршись бедром о стол. — Напротив, милочка, — княжна сделала глоток, серо-голубые глаза насмешливо блеснули в полумраке. — Мне было весьма хорошо. Настолько хорошо, что сдерживаться не было ни сил, ни желания. Но вам-то какое до этого дело? Завидовать — грех, Василиса Дмитриевна. Голицына вспыхнула, её пальцы сжались на чашке так, что побелели костяшки. — Завидовать? Вам? — она фыркнула, но в голосе прорвалась обида. — Вы здесь всего несколько дней, а ведёте себя так, будто… будто имеете право! — Право на что? — Ярослава невозмутимо подняла бровь. — А если точнее, на кого? Или вы, княжна, считаете Прохора своей собственностью? — Я знаю его в три раза дольше вас! — Василиса резко встала, стул скрипнул по полу. — Я была рядом, когда он поднимал Угрюмиху из грязи! Мы вместе прошли через первые испытания, через борьбу со старостой, через нападения Бездушных! А вы что? Приехали по контракту, покрутили задницей в боевых штанах… — Думаете, я его у вас отбила? — перебила её княжна с улыбкой. — Позвольте, я поясню. Прохор из тех мужчин, которые сами решают, с кем ему быть и что делать. Он выбрал меня, и ни вы, ни даже я уже ничего с этим не могу поделать. Василиса задохнулась от возмущения, её щёки пылали. — Ещё посмотрим, кто кого! Вы уедете со своими наёмниками, а я останусь. Я буду здесь, в Угрюме, рядом с ним. Каждый день. И когда ваша страсть выгорит, когда расстояние сделает своё дело, я всё ещё буду здесь. Ярослава допила воду и поставила кружку на стол с лёгким стуком. — Можете ждать сколько угодно, — она пожала плечами. — Но учтите. Я прошла через потерю семьи, через предательство, через годы унижений. Я не искала этих отношений. Но теперь, найдя своего мужчину, я не отступлюсь от него ни при каких обстоятельствах. Обе женщины стояли друг напротив друга, вздёрнув подбородки. В лунном свете их фигуры казались изваяниями — одна в строгом платье с высоким воротом, другая в мужской рубашке, едва прикрывающей бёдра. Противостояние длилось несколько секунд, потом Ярослава усмехнулась и направилась к выходу. — Спокойной ночи, Василиса Дмитриевна. Постарайтесь выспаться. Завтра будет долгий день. Голицына осталась стоять посреди кухни, глядя вслед удаляющейся княжне. Когда шаги Ярославы затихли наверху, девушка со злостью ударила кулаком по столу, опрокинув чашку. Холодный чай растёкся по деревянной поверхности, но Василиса не двинулась с места, сжав губы в тонкую линию. |
