Евгений Астахов, Саша Токсик. Император Пограничья 17
Глава 1
Связь оборвалась, и я несколько секунд смотрел на погасший экран магофона. Механически изменённый голос всё ещё звучал в голове — холодный, безличный, лишённый каких-либо эмоций. Кто-то, привыкший произносить подобные угрозы и выполнять их. Часом не Скуратов-Бельский ли?.. Этот человек со внешностью благообразного старичка и повадками матёрого душегуба как раз работал по такому профилю. Кортеж остановился на обочине. За тонированными стёклами внедорожника проносились редкие машины и многочисленные конные экипажи, спешащие по своим делам, и никто из водителей не подозревал, что в одном из этих чёрных автомобилей решается судьба десятков детей. — Прохор? — Ярослава коснулась моей руки, — что случилось? Я оглядел салон. Рядом с моей невестой сидела Василиса, напряжённо вглядываясь в моё лицо. Сбоку от неё — Сигурд, сосредоточенный и молчаливый. В заднем ряду кресел Полина и Тимур обменивались встревоженными взглядами. Водитель, Безбородко, уже также почуял неладное. — Гильдия, — произнёс я ровным голосом. — Они угрожают убивать детей из московского приюта. По три в день. Пока я не верну им Неклюдова и компромат Горчакова. Тишина в салоне стала осязаемой. Полина побледнела, прижав ладонь к губам. Василиса стиснула кулаки так, что побелели костяшки. Сигурд, явно не понимающий контекста происходящего, негромко выругался на шведском — я разобрал несколько слов, которые не стоило переводить в присутствии дам. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, позволяя мыслям выстроиться в привычный боевой порядок. Классическая ловушка шантажиста — выполни требования или пострадают невинные. Тысячи лет назад подобные приёмы использовали различные звери в человеческом обличье начиная от половецких ханов и кончая византийскими василевсами, угрожая вырезать пленных, если крепость не откроет ворота, если правитель не склонит голову перед заморским врагом, если жертва попытается отстоять своё имущество, честь и жизнь… Я видел это своими глазами в прошлой жизни. Знал, чем заканчиваются попытки договориться. Первый вариант — подчиниться. Вернуть Неклюдова и документы в обмен на обещание оставить детей в покое. Но это ничего не гарантировало. Гильдия получит то, что хочет, а потом либо убьёт детей, чтобы замести следы, либо использует их для нового шантажа. Слово организации, торгующей человеческими жизнями, не стоило ломаного гроша. Второй вариант — торговаться. Потребовать доказательства того, что дети живы, выиграть время, попытаться найти их местонахождение. Но каждый день промедления — это три мёртвых ребёнка. Гильдия не блефовала. Эти люди годами проводили эксперименты над беспомощными жертвами; убийство даже дюжины сирот для них — не более чем непредвиденные расходы. Третий вариант — обратиться к властям Содружества. Князья в теории могли бы поднять на ноги кучу народу. Но даже если бы они поверили мне на слово и, что гораздо важнее, захотели помочь и отправили людей прочёсывать каждый подозрительный адрес в городе, сколько времени это займёт? Неделя? Две? За это время Гильдия успеет убить десятки детей и перевезти остальных в другое место. Я открыл глаза. В памяти всплыл голос моего отца — не Игнатия Платонова, а Сигурда Железного Кулака, ярла, чьё имя носил светловолосый принц, сидящий сейчас напротив меня. «С подлецами не торгуются, сын. Их уничтожают. Иначе они вернутся снова и снова, требуя всё больше». Мудрые слова. Я следовал им всю свою прошлую жизнь. И в этой собирался поступить так же. — Разворачиваемся, — сказал я Степану. — Во Владимир мы сегодня не едем. Ярослава приподняла бровь, но промолчала, ожидая объяснений. |
