Из сумки на плече я достал мешочек с солью, смешанной с железными опилками, и начал высыпать её на пол, очерчивая периметр. Соль и железо — якорь для сознания, точка возврата, когда разум начнёт растворяться в бездне собственной силы. Эту смесь использовали древние маги, задолго до того, как волшба обрела нынешние формы.

Затем я достал куски металла и разложил их по кругу: два коротких меча, слиток необработанной Сумеречной стали, горсть железной руды, обломок щита. Рядом с ними легли камни — кусок гранита, горсть кварцевых кристаллов, ком чёрной земли с берега Клязьмы, завёрнутый в холстину. Металл и камень. Обе мои стихии. Моя опора. Каждый предмет я расположил на равном расстоянии друг от друга, чередуя их по кругу, создавая невидимую сеть резонанса.

Светов молча наблюдал, как я достаю из сумки склянку с алхимическим составом, в который входили кое-какие редкие Чернотравы и уголь, и начинаю рисовать на стенах руны. Древние символы, забытые в этом времени, — их не учат в академиях и не найдёшь в библиотеках. Каждая линия ложилась уверенно, словно рука сама помнила движения, отточенные столетиями практики.

На пороге война. Если не с Астраханью — так с Ярославлем. Или с Муромом. Или со всеми сразу. Бой с Соколовским показал мне неприглядную правду: моей нынешней силы недостаточно. Магистр против Архимагистра — я продержался дольше, чем кто-либо за последние двадцать лет, но это была ничья. А в следующий раз Соколовский будет готов. В следующий раз он не станет недооценивать меня.

А кроме того, пятеро моих людей сидят под стражей. На переговорах добрым словом и заклинанием можно добиться больше, чем одним лишь добрым словом.

Закончив с рунами, я повернулся к целителю.

— Пульс упадёт ниже двадцати — вколешь адреналин, — произнёс я ровным тоном. — Кожа начнёт сереть — не трогай, это нормально. Кожа начнёт чернеть — тащи из круга силой, плевать на последствия.

Светов кивнул, крепче сжимая жезл.

— Если закричу — не вмешивайся. Крик — это хорошо, значит, я ещё борюсь, — выдержал паузу. — Если замолчу и перестану дышать дольше минуты — тогда вмешивайся.

— Понял, князь, — отозвался целитель.

Он уже видел мой прорыв на Магистра. Знал, что я понимаю, что делаю. Но всё равно нервничал — я видел это по тому, как его пальцы выстукивали беспокойный ритм по древку жезла.

В прошлой жизни формирование домена заняло неделю. День за днём, слой за слоем — я выстраивал внутреннюю крепость своей силы с терпением каменщика, укладывающего фундамент. Правильный путь, медленный, но надёжный. Мои учителя говорили: торопливость — враг мага.

Сейчас я собирался пойти коротким путём. Опасным.

Я помнил их лица — молодых, талантливых, нетерпеливых. Тех, кто решил срезать дорогу и не вернулся. Один растворился в собственной стихии, став частью камня, который пытался подчинить. Другой сгорел изнутри, когда его ядро не выдержало давления. Третий просто не проснулся — его разум заблудился где-то между явью и бездной, и тело продолжало дышать ещё три дня, прежде чем угасло.

Они не знали ловушек. Я — знаю.

С этими мыслями шагнул в центр круга и опустился на холодный пол, скрестив ноги. Металл вокруг меня едва слышно загудел — тонкая вибрация, ощутимая скорее костями, чем ушами. Он откликался на присутствие хозяина, готовый служить якорем, когда сознание начнёт тонуть.

— Начинаю, — сказал я Светову и закрыл глаза.

Первый кристалл Эссенции я раздавил в ладони, позволяя энергии хлынуть в тело. Затем второй. Третий. Сила накапливалась, давила изнутри, искала выход. Я направлял её в ядро, уплотняя, спрессовывая, заставляя расти.

Граница приближалась — я чувствовал её, как путник чувствует край обрыва в темноте.