Всю ночь Пётр ворочался в постели, пытаясь сложить разрозненные факты в единую картину. То вспоминал, как отец учил его читать, то представлял его делающим что-то ужасное. Может, мама ошибается? Может, это был не папа? Может, есть другое объяснение?

На следующий день после уроков мальчик брёл по улице, погружённый в мрачные мысли. Проходя мимо караульного помещения, он вдруг замер. Память услужливо подбросила картину месячной давности — он шёл этой же дорогой и случайно услышал разговор двух дружинников. Тогда их слова не имели для него особого значения, но теперь…

Пётр прислонился к стене, закрыв глаза. Перед внутренним взором отчётливо встала та сцена. Седой ветеран со шрамами хлопал по плечу новичка в свежей форме.

«Да ты не видел воеводу в деле! — голос ветерана звучал в памяти так ясно, словно мальчик слышал его сейчас. — Тебя тогда ещё не было, месяца два назад. Во время Гона».

Пётр помнил, как новичок с любопытством подался вперёд: «Что за история-то?»

Ветеран тогда огляделся и понизил голос: «Я на посту стоял, услышал шум в доме воеводы. Прибежали — а там… Какой-то мужик висит, пробитый насквозь мечом княжны Засекиной. Прямо к стене пригвождён был! Воевода стоит спокойный, а княжна ранена. Отравлено вроде».

«Убийца⁈» — присвистнул новичок.

«Ага. Прокрался как-то во время всей этой суматохи с Гоном. Борис, командир, в смысле, потом тело выносил, говорит — профессионал был. Всё металлическое с себя снял, только аркалиевые кинжалы на дело взял. Только воеводу нашего этим не проймёшь! Мечом княжны его — раз, и готово!»

Пётр сжал кулаки. Месяц назад эти слова были просто очередной байкой о подвигах воеводы. Но теперь…

«А убийца этот… странный какой-то был — вспомнились слова ветерана. — Борис говорил — будто чем-то накачанный. Какую-то дрянь выпил для силы, наверное».

Три месяца назад убийца напал на воеводу. Три месяца назад отец ушёл и не вернулся. Накачанный какой-то дрянью. Профессионал. Гильдия заставляла отца делать «незаконные вещи».

«Воевода потом всех новоприбывших проверять велел, — донеслось из глубин памяти. — Видать, с беженцами просочился. Хорошо, что вражину вовремя остановили. А то неизвестно, кто бы ещё пострадал…»

Пётр открыл глаза. Караульное помещение выглядело так же, как месяц назад, только у входа никого не было. В голове все кусочки мозаики сложились в страшную картину. Отец уехал в «командировку» три месяца назад. Убийца напал на воеводу три месяца назад. Мать сказала, что отец умер.

В животе образовался ледяной ком. Мальчик побежал домой, спотыкаясь на ровном месте. Мысли метались, но картина была уже ясна — слишком много совпадений, чтобы это было случайностью.

Пётр влетел в дом, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стёкла.

— Мама! — голос сорвался на крик. — Папа… папа был убийцей?

Мария выронила чашку. Обожжённая глина разлетелась по полу десятками осколков.

— Что? Петя, откуда ты…

— Папа пошёл убивать воеводу? И воевода победил? — слова вырывались сами собой, каждое ранило горло, как наждачка.

Мария побелела, схватилась за край стола.

— Кто тебе сказал?

— Никто! Я сам понял! Это правда? — он сжал кулаки. — Это правда, да⁈

Долгая пауза повисла между ними. Мария смотрела в глаза сына и видела — отрицать бессмысленно. Мальчик уже всё понял, осталось только подтвердить догадки.

Женщина тяжело опустилась на стул, закрыла лицо руками. Плечи затряслись от беззвучных рыданий.

— Нет, папа не мог! — Пётр замотал головой. — Он добрый был! Он меня любил! Это не он, это кто-то другой!

— Да.