— Ты соврал… — прошептал он, глядя на Василия.

Агент отвернулся. В конце концов, это просто работа. Мальчишка — ценный ресурс, не более. А сантименты в их деле недопустимая роскошь.

* * *

Детский крик разорвал тишину, и я замер с поднятой рукой. Заклинание рассеялось, не родившись. В этом отчаянном «Я хочу к маме!» я узнал голос, который слышал всего раз на базе Гильдии Целителей под Владимиром. Пётр, сын Макара Вдовина.

Внутри всё сжалось. Воспоминания нахлынули волной — маленькая Астрид из моей прошлой жизни, её звонкий смех, доверчивые глаза. Я закрыл глаза на мгновение.

Макар Вдовин пытался убить меня. Его руки держали клинок, его выбор привёл его в мой дом той ночью. Но мальчик? Десятилетний ребёнок, который не выбирал отца, не выбирал его работу, не выбирал этот проклятый мир, где Гильдия делает из людей послушных инструментов? Пётр не виновен в преступлениях Макара. Не виновен ни в чём, кроме того, что родился не в то время и не в той семье.

Дети не отвечают за грехи отцов. Это один из немногих принципов, которые я пронёс через века и смерть. Нарушить его — значит предать самого себя.

Нет. Ни один ребёнок не должен пострадать из-за войны взрослых. Даже если это означает потерю тактического преимущества.

— План меняется, — я развернулся к отряду. — Основная группа — вы устраиваете диверсию на южной окраине лагеря. Много шума, взрывов, огня. Пусть думают, что там произошёл главный удар.

Ярослава нахмурилась:

— Прохор, не дури. Ты собрался идти один?

Я ответил ей уверенной полуулыбкой:

— Справлюсь. Вы подойдёте, как только расправитесь с защитниками там. Это не займёт много времени.

Княжна хотела возразить, но я уже отдавал приказания. Через пять минут вдалеке грохнули первые взрывы. Лагерь взорвался паникой — немногочисленные солдаты, как муравьи из потревоженного муравейника, бросились к месту атаки. Я спокойно двинулся через центр лагеря в противоположном направлении. Не прятался, не крался — просто шёл, как будто прогуливался по Угрюму. В суматохе никто не обратил внимания на одинокую фигуру. Да и к тому же так работает человеческая психика: если ты ведёшь себя так, словно имеешь полное право находиться в этом месте, почти никто не рискнёт тебя остановить.

Возле командирской палатки остались двое охранников. Жест рукой — из пустоты беззвучно воплотились тонкие металлические лезвия. Они пронзили виски врагов прежде, чем те успели издать звук. Тела медленно осели на землю, поддерживаемые моей магией за автоматы, чьи ремни проходили у мертвецов под мышками.

Я прислушался к голосам внутри.

— Говори, щенок! — грубый голос с характерными интонациями военного. — Зачем Скуратову понадобилась твоя семья? Что особенного в твоём даре? Молчишь, сучонок?

— Я не знаю! Отпустите! — Пётр плакал.

— Ратмир, хватит, — холодный аристократический тон. — Мальчишка действительно может не знать.

— Чёрт возьми, южный форт пал, — третий голос, напряжённый. — Разведчики докладывают о какой-то ловушке. По амулетам связи только крики о воде и грязи. Армия уничтожена. Нужно немедленно отступать.

Я отодвинул полог и вошёл. Просто вошёл, как к себе домой.

Внутри застыла картина: седой мужчина в мундире генерала — Хлястин, судя по докладу Коршунова — рефлекторно потянулся к пистолету. Аристократ в роскошном пиджаке с гербом Воронцовых моментально выстроил вокруг себя мерцающий барьер. Третий, в знакомом тёмном камуфляже, что носили усиленные бойцы Гильдии Целителей, вскочил со стула, развернувшись ко мне, его глаза расширились от узнавания, а руки вспыхнули красноватым свечением подготовленной огненной магии.