— Пётр, — обратился я к нему спокойным, почти мягким голосом, полностью игнорируя присутствие врагов. — Твоя мама наверняка волнуется. Пойдём домой?

Мальчик вздрогнул, узнав меня. В его глазах мелькнули шок, страх, замешательство.

— Не плачь, парень, — я добавил в голос тепла и уверенности. — Больше тебя никто не обидит.

— Платонов, — холодно произнёс Хлястин, не опуская руки от кобуры. — Вы переоценили свои силы, явившись сюда.

Я усмехнулся, всё ещё глядя на Петра:

— Я мог бы сказать вам то же самое.

Представитель Гильдии озлобленно выплюнул:

— Верховный Целитель будет доволен, когда я принесу ему твою голову.

— Маркграф не боится смерти? Возомнили себя героем? — презрительно процедил Воронцов. — Как трогательно.

Я наконец перевёл взгляд на них. Голос оставался абсолютно спокойным, с лёгкой насмешкой:

— Зачем же мне бояться мертвецов?

— Мертвецов⁈ — командир от Гильдии Целителей рявкнул, но не решался атаковать первым, косясь на патриарха. — Я покажу тебе, кто здесь труп, ублюдок!

— Железнов, не кипятитесь, — попытался воззвать к голосу его разума Генерал Хлястин. — Нужно действовать аккуратно, он силён…

Мысленно я отметил фамилию ещё одного высокопоставленного представителя Гильдии. Магистр второй ступени, неплохой результат в его возрасте.

Воронцов поднялся, в голосе зазвучала ледяная ярость:

— Маркграф Платонов. Вы понимаете, что подписали себе смертный приговор?

— Я понимаю многое, — ответил я спокойно. — Например, мотивы всех присутствующих в этой палатке. Кроме вас, Климент Венедиктович. Что именно заставило главу древнего рода ввязаться в эту авантюру?

Воронцов выпрямился, холодный гнев исказил аристократические черты:

— Вы убили моих внуков. Да, Влад и Георгий ступили на кривую дорожку, связались с криминалом. Но кровь не водица, Платонов. Честь рода требует ответа.

— Они пришли убивать меня, — равнодушно пожал я плечами. — Подняв меч, готовься от него же погибнуть. Древняя истина.

Патриарх вытянул руки, и воздух вокруг вспыхнул бледно-голубым свечением. Память услужливо подсказала — я встречал такое однажды, в прошлой жизни. Эфиромантия. Пламя, которое сжигает не материю, а саму магическую энергию. Любые мои заклинания в этом огне просто рассеются. Сила дара магического ядра соответствовала Магистру третьей ступени в шаге от ранга Архимагистра. Скорее всего боялся пройти испытание, не веря в собственные силы.

Железнов слегка удивил меня, продемонстрировав заклинания из школы соматомантии. Двойной дар, как любопытно. Его мышцы вздулись, тело увеличилось в размерах, движения стали стремительными. Огонь на его руках разгорелся ярче.

— Двое Магистров против одного! — прорычал он.

— Против императора, — поправил я. — Разница существенная.

Я бросил взгляд на Петра, всё ещё сидящего на стуле, парализованного страхом:

— Пётр, закрой глаза.

После чего перевёл взор на противников и улыбнулся с холодком:

— Ну что, начнём, господа?..

Железнов бросился первым, и огненный шквал обрушился на меня оранжевой волной. Одновременно Воронцов послал эфирные лезвия по дуге — бледно-голубые серпы, способные выпить мой магический резерв при контакте. Хлястин выхватил пистолет, прицелился.

Я даже не повернулся к генералу. Мысленное усилие — и металл оружия в его руках потёк, превращаясь в острые шипы.