— Почему отец вообще заговорил об этом? — спросил я.

— Это было в годовщину смерти моей матери, — тихо ответила Терехова. — Отец всегда тяжело переносил этот день, но в тот раз что-то было иначе. Он пил больше обычного и смотрел на её портрет так, словно просил прощения. Когда я спросила, что случилось, он сказал: «Я продал душу, чтобы спасти нас, Катенька. Десять лет назад, когда казна была пуста, а кредиторы стучали в ворота. Человек пришёл с предложением, от которого нельзя было отказаться». Потом он рассказал про Савватеева — как пример того, что бывает с теми, кто пытается разорвать сделку, и добавил: «Если я когда-нибудь попрошу тебя выйти замуж за человека, которого ты не знаешь, соглашайся не раздумывая. И никогда не спрашивай почему».

Княжна повернулась ко мне:

— Я долго думала, кто этот человек, — продолжила Екатерина. — Учитывая положение отца — князь, одна из вершин политической жизни Содружества — очень немногие люди стояли выше него. У меня есть две версии.

Она отошла от окна и села в кресло напротив стола, не глядя на тело отца.

— Первая — Дмитрий Голицын. Зачем ещё затевать эту идиотскую авантюру с похищением Мирона, если не для того, чтобы угодить московскому князю? Инсценировать спасение, выставить себя героем, заслужить прощение за прошлые провалы… Только человек в отчаянии мог придумать столь безумный план. Возможно, отец пытался вернуть расположение хозяина, которого разочаровал.

— А вторая?

— Михаил Посадник.

Я приподнял бровь. Глава Великого Новгорода считался фигурой влиятельной, но не из тех, кто стремится к открытой власти. Этот Бастион всегда держался особняком, предпочитая торговлю политическим интригам.

— В высшем свете ходят определённые слухи, — Екатерина говорила осторожно, подбирая слова. — Вы знаете, что Великий Новгород исторически был вольным торговым городом с вечевым правлением?

Уж кому, как не мне, знать.

Княжна продолжила:

— Когда формировалось Содружество и система Бастионов, новгородские купцы согласились разместить у себя штаб главной Купеческой гильдии — той самой, чьими подразделениями являются все местные гильдии в княжествах. Взамен они выторговали сохранение местного самоуправления.

— Это общеизвестно.

— Общеизвестно также, что глава Купеческой гильдии Содружества Семён Рябушкин формально независим от местной власти Новгорода. Избирается купцами первой гильдии от всех княжеств, имеет роскошный офис с правом экстерриториальности, подписывает документы, ведёт переговоры на самом высоком уровне, — Екатерина позволила себе тонкую усмешку. — Формально.

— А в реальности? — заинтересовался я.

— В реальности все важные решения Рябушкин согласовывает с Посадником. Финансы Гильдии проходят через новгородский банк, который контролирует Посадник. Cемья Рябушкина живёт в Новгороде под «защитой» — по сути, заложники, если называть вещи своими именами. Посадник контролирует всю торговлю Содружества, не вызывая подозрений других княжеств. Рябушкин умело изображает независимость в публичных выступлениях, а прозорливые люди предпочитают делать вид, что верят в эту независимость.

— Зачем им это?

— Потому что так удобнее.