Бояре начали подниматься один за другим, произнося слова присяги. Некоторые делали это с достоинством, некоторые — едва сдерживая злость, однако отказавшихся не нашлось. Они были достаточно умны, чтобы понять расклад сил.

Когда последний из присутствующих закончил клятву, я перешёл к практическим вопросам:

— В городе вводится комендантский час до особого распоряжения. На улицах будут усилены патрули для обеспечения порядка. Гражданское управление остаётся на Приказах Мурома во главе с текущими чиновниками — я не собираюсь ломать работающую систему. Временным комендантом назначаю капитана Распопова.

Весьма грамотный и ответственный офицер из полка полковника Ленского.

Я повернулся к Доронину, стоявшему у стены вместе с остатками княжеской гвардии.

— Полковник, вы и ваши люди войдёте в состав городского гарнизона. Вместе с добровольно сдавшимися членами стражи будете обеспечивать порядок и помогать комендатуре. Считайте это испытательным сроком.

Седой офицер молча склонил голову. Он понимал, что это не наказание, а шанс — возможность доказать лояльность новой власти и сохранить положение.

— Я оставляю гарнизон в двести человек, — продолжил я. — Основные силы выступают через два часа. На севере нас ждут князья Шереметьев и Щербатов.

По залу снова прошелестел шёпот. Новость о вторжении ещё не успела распространиться.

— Вернусь после разгрома вражеских войск, — я обвёл взглядом бояр. — Будьте уверены, я вернусь, — повторил, добавив частичку Императорской воли, чтобы гарантированно дошло до самых тугоухих. — Тогда и займусь делами Мурома всерьёз. А пока запомните одно: с потерей автономии жизнь в городе не заканчивается. Посмотрите на Владимир — за семь месяцев моего правления там навели порядок, снизили преступность и вывели княжество из долгов. Муром ждёт то же самое. Вы будете жить безопаснее и зажиточнее, чем при Терехове, который тратил казну на наёмников и тайные эксперименты вместо дорог и школ.

Популизм, разумеется, но не лишённый оснований. Владимир действительно начал оживать после смены власти, и муромские бояре наверняка слышали об этом от своих торговых партнёров.

Я спустился с возвышения, давая понять, что аудиенция окончена. Бояре потянулись к выходу, тихо переговариваясь между собой. Кто-то уже прикидывал, как извлечь выгоду из новой ситуации, кто-то затаил обиду, кто-то просто радовался, что остался жив и при имуществе.

Ярослава подошла ко мне, когда зал опустел.

— Два часа, — произнесла она негромко. — Успеем здесь всё завершить?

— Должны успеть.

Рыжеволосая княжна смотрела в окно, за которым виднелись крыши Мурома. Её лицо оставалось спокойным, но я знал, о чём она думает. Где-то на севере, в трёх-четырёх днях марша, шла армия под командованием человека, которого она поклялась убить собственноручно. Шереметьев сам подписал себе приговор, объявив войну Владимиру. Теперь у Ярославы появился законный повод встретиться с ним на поле боя.

Глава 2

Кирилл Соловьёв добрался до заброшенной мельницы в двадцати километрах на юге от Мурома, когда небо на востоке начало сереть. Старое строение давно потеряло крышу, зато сохранило толстые каменные стены, надёжно скрывавшие от посторонних глаз. Он опустился на пыльный пол, прислонившись спиной к холодному камню, и достал из внутреннего кармана небольшой медальон на серебряной цепочке — артефакт дальней связи, стоивший целое состояние.

Активация требовала крови. Соловьёв надрезал палец, позволив нескольким каплям упасть на матовую поверхность, и произнёс кодовую фразу. Медальон вспыхнул холодным голубоватым светом, и мир вокруг начал расплываться, словно акварельный рисунок под дождём.