Во-первых, выяснилось, что неугомонный Борис сводил-таки боярина в лес. Вот ведь удумал, паршивец! Это ж сколько наглости нужно, чтобы взять и переметнуться на сторону чужака, плюнув на решение старосты, который годами радел о благе деревни?..

Ну, я ему это ещё припомню!..

Придётся теперь учитывать, что один из лучших охотников связался с этим столичным хлыщом.

Но и это было полбеды. Куда хуже оказались новости о самом Прохоре. Мало того, что живым вернулся, мерзавец, так ещё и с богатой добычей. Пошептались уже по деревне, дескать, набрал воевода кучу всяких Реликтов да Эссенции — самых, что ни на есть, ценных.

Причём по мере пересказа слухов росло и количество, и качество добычи. Дошло до того, что местные пустобрёхи начали болтать, что воевода натащил кристаллов размером с кулак. Тех, что можно было сбыть за сотню золотых рублей и больше.

От этой мысли Савелия аж передёрнуло. Он-то наивный уповал, что проклятые Бздыхи сами разберутся с ненавистным боярином. Зря только надеялся. Видать, погань погани в рот не лезет. А оно вон как вышло — тот не только шкуру свою спас, но и поживиться умудрился.

Однако и это было ещё не всё. Прошёл слух, что Прохор собрался в город на торги, продавать свои трофеи. А это значило лишь одно — в деревню потекут деньги. Много денег. И все они осядут в карманах этого проклятого воеводы, укрепляя его власть и ослабляя, соответственно, власть старосты.

Савелий скрипнул зубами. Раньше-то именно он занимался продажей всего, что удавалось добыть охотникам, заезжему торговцу, не забывая, конечно, и о себе. А теперь? Теперь этот финансовый ручеёк грозил обмелеть и вовсе иссякнуть. И всё из-за одного столичного выскочки!

Рындин со злостью думал о том, какие же неблагодарные люди его окружают. Взять хотя бы Бориса — столько лет друг друга знают, а туда же, приспособленец, под чужую дудку кинулся плясать. И плевать ему, что староста ради деревни здоровьем жертвовал, по молодости на Бездушных охотился, покуда руку не покалечил.

Покосившись на изуродованную кисть, Савелий скривился. Да, не сладко ему тогда пришлось. Думал, конец пришёл, когда лапа Бздыха кости в труху превратила. Еле выкарабкался, по частям себя собирал.

И вот благодарность, значит? То, что жизнь свою гробил, здоровье терял — на это вам, стало быть, плевать? Всё одно думаете, как бы в холуи к знатному выскочке податься?

«Ну и ладно, — зло подумал староста, до хруста стискивая пальцы. — Так вам и надо, дуракам. Пускай этот надутый юнец вам головы дурит, сказки рассказывает. Он-то наобещает с три короба, а как до дела дойдёт все впустую подохнете!»

От таких мыслей настроение лишь сильнее испортилось. С силой грохнув кулаком по столу Савелий перевёл взгляд на ящик, где ждала своего часа одна занятная вещица.

Ну уж нет. Не бывать тому, чтобы какой-то пришлый хлыщ меня без куска хлеба оставил. Надо что-то делать, да поживее.

Порывшись в выдвижном ящике стола, староста извлёк простенький магофон — самый дешёвый, какой только можно было найти, оставленный ему Гривиным для поддержания связи. Набрал знакомый номер, нетерпеливо притопывая ногой. Когда на том конце отозвались, зашептал торопливо и зло:

— Макар, ты? Тут такое дело… В общем, влипли мы. Новый воевода в деревне объявился. Борзый, сволочь. Людей баламутит, порядки свои устанавливает. А давеча так и вовсе из леса притащил, ирод, целую кучу Реликтов и Эссенции! Теперь вот на торги собрался, в один из городов. Как узнаю в какой, сообщу. Выходит, вся добыча мимо нас с тобой пойдёт, прямиком в княжьи закрома. Боярин-то право имеет их продавать, не то что мы здесь.