Её поведение сказало куда больше, чем слова. Похоже, что в наличии руды она как раз убедилась, и сейчас всеми силами хотела поучаствовать в их разработке. Что же, мне это только на руку.

— Хорошо, — кивнул я. — Захар останется с вами, Борис присмотрит за порядком. Но всё же подумайте ещё раз, неизвестно когда представится следующая возможность.

Собеседница лишь кротко кивнула.

В путь я отправился в сопровождении троих охотников. Из двух имеющихся в деревне телег одна принадлежала мельнику Степану, и он её предоставить отказался, сославшись на плохое состояние, а вторая — плотнику Михею, и вот она действительно находилась в ремонте. Видел своими глазами.

Зато у него же нашлись крепкие утеплённые сани, с которыми он легко расстался в обмен на обещание заказать у него новый частокол и ремонт сторожевых вышек.

Я не возражал, поскольку и так собирался обновлять укрепления, а других мастеров в поселке не было.

Пару лошадей пришлось брать на время у прохвоста мельника. Торговаться за них я посчитал ниже своего достоинства, зато Захар воспринял это чуть ли не как личный вызов.

— Степан Иваныч, побойся бога! — слуга картинно всплеснул руками. — За этих костлявых кляч просишь как за породистых скакунов! Да их впору воронам глодать, а не по зимним дорогам ездить!

— А ты думал, призовых коней тебе предложу? — мельник хитро прищурился, поглаживая бороду. — Зима на дворе, фураж почём нынче знаешь? Меньше сотни алтынов не возьму, и то, считай, себе в убыток.

Я наблюдал за их торгом со стороны. Селянин то и дело бросал в мою сторону настороженные взгляды, но продолжал упорно торговаться с Захаром. Тот же, казалось, был в своей стихии — размахивал руками, то возмущённо фыркал, то принимался расхваливать мою честность и благородство.

После получаса яростных препирательств они сошлись на восьмидесяти алтынах, включая фураж. Учитывая, что в моём кошеле оставалось всего шестнадцать серебряных монет да россыпь медных копеек, пришлось договариваться об отсрочке платежа.

— Десять алтынов сейчас, остальное по возвращении, — объявил я своё решение.

Когда он понял, что придётся доверить мне своё имущество, рискуя его больше никогда не увидеть, физиономия мельника скривилась так, что казалось, обратно уже не разгладится:

— А может, боярин, трофеями расплатитесь? — вкрадчиво предложил он. — Вся деревня только и говорит о ваших лесных находках… С удовольствием приму их в качестве платы.

— Принять-то примешь, а дальше что ты с ними делать станешь? — я насмешливо приподнял бровь. — Продать всё равно не сможешь. К старосте побежишь? А он когда ещё купца дождётся? И много ли тебе с той продажи перепадёт? Пятая часть в лучше случае. Не лучше ли дождаться моего возвращения, получить полную сумму и наладить со мной добрые отношения? Чтобы в качестве нового воеводы я не имел причин так уж усердно лезть в твои дела, — невысказанная угроза повисла в воздухе.

Степан испустил такой тяжкий вздох, будто отдавал мне не пару сомнительной свежести кобыл, а родную дочь:

— Будь по-вашему. Только не подведите уж… Верните назад.

Захар за его спиной показал мне большой палец и довольно ухмыльнулся. Его достоинство, похоже, ничуть не пострадало от затянувшихся споров и ругани.

Наутро я и трое охотников отправились в путь.

Сани мерно поскрипывали на ухабах. Запряжённая в них пара крепких чубарых лошадей равнодушно отмахивалась хвостами от порывов студёного ветра. В вышине парил Скальд, разведывая обстановку. Ему было наказано лететь впереди нашей группы, обращая самое пристальное внимание на всё, что творится по обе стороны от дороги. В обмен же ненасытная бездна требовала капель магической энергии, да побольше, побольше!.