«Ты не видел серебряное кольцо с синим камнем? Летал вчера над деревней?»

«Летал. Охотился. И да, видел кое-что занятное за амбаром».

«Этого болезного?» — уточнил я.

«И его тоже. Люди такие забавные в подобной… м-м… ситуации. Особенно тот тип. Я запомнил его, потому что у него вся борода… Ну, да неважно».

Я заметил, что сижу с опущенной головой и слегка нахмуренными бровями — видимо, со стороны выглядело так, будто я глубоко задумался. Подняв глаза, увидел, что собравшиеся с нетерпением ждут моего решения.

В этот момент Скальд спикировал мне на плечо и громко каркнул, затем ещё раз, склонив голову набок и глядя на меня блестящими глазами.

«А кольцо видел?»

«Может быть. Что мне за это будет?»

— Гляньте-ка! — восхищённо прошептал кто-то в толпе. — Он с вороном разговаривает!

— Ворожба какая-то, — крестясь, пробормотала старуха. — Варг вестимо!

— Ох, мамка родимая, — раздался удивлённый возглас, — воевода птичий язык понимает!

Я мысленно вздохнул.

«Лучшие орешки и кусочек вяленого мяса».

«Сейчас вернусь», — ворон резким хлопком бросил себя в воздух.

Сделав круг над головами изумлённых зрителей, он устремился в сторону амбара. Вернулся через минуту, неся что-то блестящее в клюве. Плавно опустившись на плечо, ворон аккуратно положил в протянутую ладонь серебряное кольцо с тёмно-синим камнем.

По толпе пронёсся благоговейный вздох.

— Колдовство, — восхищённо протянул мальчишка, стоявший в первом ряду.

— Божья сила, — поправила его Агафья. — Воевода с птицами небесными общается!

Горюнов подался вперёд, узнав свою пропажу.

— Моё кольцо! — воскликнул он с облегчением. — Но откуда…

Я взглянул на Бугрова, отметив его растерянность.

— Ты прав, Иван, — произнёс я. — Павел Горюнов действительно был вчера за амбаром…

Бугров торжествующе кивнул, но я поднял руку, останавливая его.

— Однако, — продолжил я, вертя кольцо в пальцах, — ночью видел ты не Горюнова.

— Чего? — Бугров растерянно моргнул.

— Ты сам сказал, что было темно. Ты видел человека в красной рубахе, но это был не Павел.

Я повернулся к толпе.

— Кто ещё вчера был в красной рубахе?

Наступила тишина, затем из задних рядов послышался виноватый голос:

— Я был, воевода…

Все обернулись к невысокому парню, нервно переминавшемуся с ноги на ногу.

— Яков Березин из Овечкино, — представился он. — Я… действительно перебрал вчера. И мне за амбаром… нехорошо стало.

— Кольцо признаёшь? — спросил я, показывая находку законному владельцу.

Тот истово закивал.

— Ворон нашёл его в щели под настилом, — заметил я, протягивая пропажу. — Между досками упало. Видимо, ты обронил его, когда проходил мимо амбара днём.

Горюнов благоговейно принял реликвию, надел на мизинец.

— Благодарю, воевода, — произнёс он с чувством. — Это память о предках… неоценимая для меня.

Затем он повернулся к Бугрову.

— Прости, Иван. Погорячился я. С меня брага!

Бугров хмыкнул, но протянул руку для примирения.

— И ты меня прости. Не стоило мне языком молоть, пока всего не выяснил.

Оба старосты выступили вперёд, явно впечатлённые мирным разрешением ситуации.

— Благодарим, воевода, — поклонился Прокоп. — Мудрое решение и справедливое. Даже птица небесная тебе служит!

Скальд на столе распушил перья от гордости и издал самодовольное карканье.