Она не закончила фразу, но смягчилась заметно. Мы пошли обратно в деревню в сопровождении детей, которые засыпали новую гостью вопросами о столице, её платье и украшениях.

К ужину суета улеглась. Полина была размещена в гостевой комнате моего дома, её багаж перенесён, и она, переодевшись в более простое платье, присоединилась к нам за ужином. Василиса также была приглашена, и, к моему удивлению, согласилась, хотя я подозревал, что геомантка может отказаться.

Вечерняя трапеза в доме воеводы постепенно превратилась в оживлённое и весьма знаменательное собрание. За большим дубовым столом собрались все, кто теперь составлял костяк управления Угрюмихой: мой отец Игнатий, степенно нарезавший жаркое; Василиса, сидевшая с безупречно прямой спиной; Полина, украдкой бросавшая взгляды то на меня, то на другую девушку; эмоциональный доктор Джованни, жестикулировавший даже с вилкой в руке; молчаливый Борис и деловитый Захар, который, несмотря на статус слуги, теперь занимал важную административную позицию.

— Прохор рассказывал, что вы преподаёте в местной школе, — начала Полина, стараясь звучать непринуждённо. — Что именно вы изучаете с детьми?

— Основы счёта, чтения, письма, — ответила Василиса. — Немного естественных наук, географию, насколько это возможно в таких условиях.

— А литература? История? Этикет? Стихи, в конце концов? — Полина подалась вперёд. — Это ведь не менее важно. У детей же нужно развивать чувство прекрасного!

— В наших обстоятельствах приоритет отдаётся практическим знаниям, — сдержанно ответила Ольховская.

— Но ведь дети должны не только выживать, но и жить полной жизнью, — возразила наша гостья. — Я получила прекрасное образование у лучших столичных преподавателей. Могла бы дополнить вашу программу.

— Тебе так нравятся дети? — спросил я, отправив в рот кусок мяса.

— Обожаю, — в её голосе прозвучала искренность. — Всегда мечтала преподавать, но матушка считала это неподобающим занятием для дворянки.

Василиса взглянула на меня, словно ища поддержки или возражения. Я же наблюдал за двумя девушками с лёгкой улыбкой, отмечая неявное соперничество в их тоне.

— Мне кажется, это прекрасная идея, — произнёс я, отпивая глоток кваса. — Дети получат более разностороннее образование. А Полина найдёт себе занятие по душе, пока мы решаем, что делать с её… ситуацией.

— Ситуацией? — переспросила Белозёрова изумлённо. — Что ты называешь ситуацией⁈

— Твой побег от матери, — пояснил я. — Графиня не из тех, кто легко смирится с потерей дочери. Рано или поздно нам придётся с этим разбираться.

На миг лицо барышни омрачилось, но она быстро восстановила самообладание.

— Об этом я подумаю завтра, — беспечно отмахнулась она, явно цитируя кого-то. — А сейчас давайте составим план занятий. У вас есть книги для чтения? Я могла бы начать с истории Содружества…

Наблюдая за тем, как две такие непохожие девушки погружаются в обсуждение образовательной программы — Василиса настаивая на практичности, Полина отстаивая важность культурного развития — я подумал, что, возможно, это неожиданное прибытие дочери моего врага обернётся благом для Угрюмихи.

Нельзя было не отметить, что Полина, при всей своей импульсивности и наивности, обладала искренним желанием быть полезной и явной любовью к детям.

Удивительно, что в прежней памяти Прохора об этом не было ничего, так словно в девушке его интересовала только яркая и привлекательная внешность. Впрочем, этому я уже не удивлялся. Мой предшественник в этом теле был весьма поверхностным субъектом.

Когда разговоры за столом увлекли внимание остальных, я наклонился к уху Белозёровой и произнёс:

— Я пока позволю тебе учить детей, но помни: это не игра.