— Это долгая история, — произнёс он, выпуская дым.

— А я никуда не спешу, — ответил Прохор, устраиваясь на единственном стуле, в то время как Гаврила занял позицию у двери.

— Ногу я потерял не в бою, — начал Родион, глядя в окно на серое небо. — Это было результатом тщательно спланированного покушения. Я служил начальником разведки Сергиева Посада, координировал операцию по выявлению шпионской сети Владимирского княжества. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Мы раскрыли крота. Полковник Рубцов… Так его звали. Годами он сливал секретные сведения врагу.

Коршунов сделал ещё одну затяжку.

— Рубцов успел скрыться, предупреждённый своими покровителями. Но напоследок оставил мне прощальный подарок — подрывную руну в моём экипаже. — Он постучал костяшками пальцев по протезу. — Защитный амулет спас мне жизнь, но не ногу. Просто не сумел поглотить всю взрывную волну…

Родион заметил, как внимательно его слушает Прохор.

«Не просто слушает — анализирует, сопоставляет факты, ищет нестыковки», — подумал он.

— После этого всё пошло наперекосяк. Мой начальник, генерал Карагин, внезапно усомнился в виновности Рубцова, хотя доказательств было более чем достаточно. Расследование покушения свернули, а меня комиссовали, — горько усмехнулся он. — Видите ли, аналитик без ноги якобы бесполезен, даже если голова осталась на месте. В нашем деле две награды — пуля от врага или пинок от начальства. Я получил и то, и другое.

Прохор кивнул:

— А что дальше?

— После госпиталя я оказался на улице с грошовой пенсией. Пытался устроиться на гражданскую службу, но Карагин перекрыл все пути. — Он затянулся. — Однажды на улице стал свидетелем нападения одного из людишек Кабана на какого-то старика. Несмотря на протез, вмешался, хорошенько наподдал ему тростью. Отморозку, конечно, а не старику, — позволил себе улыбку Коршунов. — Оказалось, что это был наставник молодого боярина Уварова.

Прохор слегка прищурился при упоминании фамилии Уваровых, и Родион сразу отметил эту реакцию. «Интересно, — подумал он. — У этого воеводы личные счёты с Уваровыми или просто знает их репутацию?»

— Фёдор нашёл меня и предложил работу в службе безопасности их семейного дела. Постепенно я вырос до начальника этой службы. Как я всегда говорю: «Хороший разведчик стоит целого батальона. Глаза и уши важнее штыков».

— Что было дальше?

— Три года я был главой службы безопасности дома Уваровых, создал эффективную систему защиты их коммерческих тайн, — продолжил Коршунов. — А потом появился один треклятый итальянец, и вскоре я оказался уволен.

— Джованни Альбинони, — произнёс Прохор, не как вопрос, а как утверждение.

Эта осведомлённость окончательно убедила Родиона, что перед ним не просто молодой аристократ, а человек с глубоким пониманием местных интриг.

— Вы хорошо осведомлены, — кивнул он, — но это не мои секреты. Если Альбинони захочет, сам вам всё расскажет.

Прохор достал магофон и набрал номер:

— Доброе утро, найди, пожалуйста, доктора Альбинони и передай ему трубку. Это важно.

Коршунов усилием подавил готовую выскочить на лицо гримасу удивления.

После паузы он продолжил:

— Джованни, доброе утро. Знаю, странная просьба, но можешь описать мне бывшего главу безопасности рода Уваровых?

Из магофона донёсся эмоциональный итальянский акцент:

— О, madonna mia! Это вам ещё зачем, синьор? Ах, Родион Коршунов? Конечно помню! Высокий мужчина, очень строгий, с военной выправкой! Правая нога — протез. Всегда носит костюм с жилетом, даже в жару. И эти глаза, острые как скальпель — видят тебя насквозь! Единственный порядочный человек в этом змеином гнезде Уваровых!

Прохор коротко объяснил ситуацию, и разговор принял характер перекрёстного допроса.