— Значит, какой-то воевода Ракитин, — я задумчиво постучал пальцами по столешнице. — И об этом ни слова вчера, когда староста подписывал договор.

Федот кивнул, уставшим жестом проведя ладонью по лицу.

— Так точно, боярин. Не пустили нас в деревню и всё тут. Рыжебородый этот был настроен решительно. А Гавриле не удалось подобраться ближе — охрана выставлена серьёзная.

Я встал из-за стола и подошёл к окну. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены Угрюма в тёплые оранжевые тона. Сквозь открытую форточку доносился гомон, сопровождаемый шумом обычной деревенской жизни.

В памяти всплыл вчерашний визит старост. Теперь, анализируя поведение Кузьмы Семёновича, я заметил то, что упустил раньше. Его нервозность, бегающий взгляд, подрагивающие руки, когда он подписывал договор. Тогда я списал это на трепет перед моим статусом и страх перед наступающим Гоном. Простое объяснение, очевидное… и, как оказалось, ошибочное.

Ситуация напоминала мне дело Кабана в Сергиевом Посаде. Староста мог находиться под давлением, вынужденный платить дань какому-то местному криминальному авторитету, прикрывающемуся громким титулом воеводы. Такое «крышевание» — похоже обычное дело на просторах Пограничья, где центральная власть проявляется слабо, а ресурсов у княжеств не хватает для полноценного контроля отдалённых территорий.

Однако вскипевший внутри гнев я привычно взял в узду, подключая холодную логику. А она говорила: без проверенной информации нельзя было делать поспешных выводов.

Что если этот Ракитин действительно имеет какие-то законные основания на эти земли? Что если мы вторгнемся и обнаружим, что противостоим не банде рэкетиров, а законным представителям какого-то княжества? Такая ошибка могла привести к куда более серьёзным последствиям, чем потеря одной деревни.

Мне нужны были доказательства. Пленные, которые могли бы пролить свет на происходящее. И я не собирался наделать непоправимых ошибок из-за нехватки информации.

— На первый взгляд похоже на рэкет, — поделился я своими мыслями. — Кто-то прибрал к рукам деревню и обложил данью. А когда жители попытались найти защиту у нас, этот «воевода» показал зубы.

Федот кивнул:

— То же самое подумал. Вот только доказательств у нас нет. Я отправил Гаврилу в разведку, но… — он развёл руками, — слишком хорошо охраняют подходы.

— Идём к Зарецкому, — сказал я Федоту. — Послушаем, что он предложит.

Алхимик встретил нас в своей лаборатории, расположенной в отдельной пристройке своего дома. Несмотря на вечернее время, Александр был полностью погружён в работу. На столах стояли колбы с разноцветными жидкостями, пахло травами и чем-то химическим.

— Боярин? — удивлённо поднял бровь молодой учёный, оторвавшись от своих записей. — Чем обязан в такой поздний час?

Я кратко обрисовал ситуацию с Большими Островами, не вдаваясь в излишние подробности:

— Нам нужно захватить группу людей живыми в условиях деревенской застройки. Желательно бесшумно и без лишнего кровопролития.

Зарецкий нахмурился, потирая подбородок. В его светло-карих глазах мелькнул исследовательский интерес.

— У вас интересные запросы, боярин, — протянул алхимик. — Прямо как в приключенческих романах. — Он отложил перо и встал из-за стола. — Впрочем, это выполнимо. У меня есть кое-какие наработки на основе имеющихся Чернотрав. Нужно только скомбинировать правильные пропорции.

— Сколько времени потребуется? — спросил я.

— Полтора-два часа, — ответил Зарецкий, уже доставая с полок глиняные сосуды с сушёными травами. — У меня большая часть компонентов уже прошла предварительную подготовку. Никогда не знаешь, что именно может срочно понадобиться…

Мы с Федотом отошли в сторону, оставив алхимика работать.