Но другая мысль не давала мне покоя. Это только начало.

Глава 21

Внедорожник подпрыгнул на очередной выбоине, и Ярослава невольно прижалась плечом к сидящему рядом Прохору. Воевода даже не повернул головы, продолжая вглядываться в темноту за лобовым стеклом. Водителем был неизвестный ей пиромант, один из спасённых в недавней схватке магов. В салоне пахло порохом, кровью и чем-то горьким — остатками магии смерти от убитых Бездушных. Двигатель надсадно ревел, пробираясь по лесу.

Княжна поспешно отодвинулась, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

«Что за ребячество», — одёрнула она себя, но взгляд против воли скользнул к профилю Платонова.

Увиденное на поляне в Копнино не выходило из головы. Металлический элементаль, вихрь из тысяч смертоносных осколков, абсолютный контроль над полем боя… Технически она превосходила его — Мастер второй ступени против Мастера первой. Формально её магический резерв был больше, техники совершеннее, опыт богаче. Но то, что продемонстрировал Прохор…

Ярослава закрыла глаза, восстанавливая в памяти картину битвы. Её собственные воздушные смерчи были точны и эффективны — годы тренировок в родовом поместье не прошли даром. Отец нанимал лучших наставников, не жалея денег на обучение единственной наследницы. Она помнила бесконечные часы медитаций, оттачивание контроля над малейшими потоками воздуха, изнурительные спарринги с другими аэромантами.

Но заклинания Платонова… В них была какая-то первобытная мощь, грубая сила, помноженная на идеальную эффективность. Он не тратил ни капли энергии впустую, каждое движение было выверено до миллиметра. Словно опытный полководец, привыкший командовать армиями, а не её сверстник.

Всем вокруг это казалось естественным и привычным. То что Прохор видит всю картину боя целиком. Что успевает и отдавать распоряжения, и лично оказываться на самых важных и опасных участках. Что его люди подчиняются лидеру беспрекословно, действуя словно продолжение его воли.

Она, выросшая в семье аристократа, полководца и мага. С юношеских лет выбравшая воинскую стезю, а затем судьбу наёмника. Привыкшая командовать и брать на себя ответственность за других людей. Только она могла в полной мере оценить, какой высочайший уровень лидерства демонстрировал этот молодой провинциальный воевода.

Она покосилась на его руки, спокойно лежащие на коленях. Мозолистые, с множеством мелких шрамов — руки воина. Вспомнилось, как во время состязания он разоружил и одолел её. Не магией — чистым фехтованием. Движения были настолько быстрыми, что она едва успевала следить за клинком.

В той дуэли боярин читал её движения, словно открытую книгу. В памяти всплыло, как в решающий момент он перебросил саблю в левую руку — движение настолько естественное, будто воевода всю жизнь фехтовал обеими руками. Как его правая рука перехватила её запястье — не грубо, но с железной неотвратимостью. И этот взгляд — спокойный, внимательный, без тени злорадства или превосходства. Просто признание её мастерства и демонстрация своего.

Странное чувство зародилось где-то в груди. Не страх, нет. Скорее… признание? Уважение? Что-то более глубокое и тревожное.

Ярослава встречала множество сильных мужчин. Магистры в Академии, опытные воины в отцовской дружине, аристократы-дуэлянты на светских приёмах. Но все они были старше, опытнее, занимали устоявшееся положение в обществе. С ними легко было держать дистанцию, видеть в них наставников или потенциальных союзников, не более.

Прохор был другим. Ровесник, выходец из Пограничья, без невообразимых титулов и регалий. И при этом — прирождённый лидер, перед которым склоняли головы закалённые бойцы. Человек, превративший захудалую деревню в неприступный острог.