— Тогда ты движешься вперёд. Всё остальное — просто шум. Матвей может быть гением гидромантии, но попроси его починить сломанный плуг одной лишь магией — и он беспомощно разведёт руками. А ты сможешь.

В глазах парня появился проблеск понимания.

— Но самое важное не это, — добавил я. — Знаешь, почему я выбрал тебя своим учеником? Не из-за силы дара. Я видел десятки одарённых магов, которые растратили свой потенциал, потому что хотели всего и сразу. Ты же обладаешь тем, что важнее любого таланта — упорством ремесленника. Ты привык, что мастерство приходит через труд, а не через чудо.

Егор выпрямился, и я увидел, как в его взгляде вновь загорается решимость.

— Давай попробуем кое-что новое, — предложил я, доставая из кармана горсть медных монет. — Забудь о левитации и изменении формы. Сегодня ты научишься чувствовать разницу между металлами.

Следующие два часа мы посвятили упражнению, которое со стороны выглядело совершенно неэффектно. Егор с закрытыми глазами пытался определить, какую именно монету я клал ему в ладонь — медную, серебряную или железную. Никаких летающих предметов, никаких превращений. Только глубокое погружение в суть металла.

— Это… железо, — неуверенно произнёс он, держа в руке монету.

— Почему ты так решил?

— Оно… плотнее? Нет, не так. Оно более упорядоченное, что ли. Медь кажется мягче, теплее. А серебро — холодное и… чистое?

— Отлично, — одобрил я. — Ты начинаешь понимать их природу. Это важнее любых фокусов с полётами гвоздей. Ими пока только девочек впечатлять.

Мой подопечный вспыхнул, как помидор, и я не удивился, поняв, что попал точно в цель.

К концу тренировки Егор безошибочно определял все три типа металла. Может, это выглядело не так впечатляюще, как ледяные скульптуры Матвея, но я знал цену такому навыку. Умение чувствовать глубинную структуру материала — основа истинного мастерства.

— Наставник, — окликнул меня Егор, когда я уже собирался уходить. — Спасибо. Я… я понял. Буду работать в своём темпе.

— И ещё кое-что, — добавил я, обернувшись. — Через месяц устроим показательные выступления для всех учеников. Каждый продемонстрирует, чему научился. Готовь что-нибудь особенное. Но не для того, чтобы кого-то впечатлить, а чтобы показать свой собственный путь.

Улыбка озарила лицо юноши.

— Обязательно, наставник. Я придумаю что-нибудь… металлическое.

Уходя с тренировочной площадки, я размышлял о том, как важно вовремя поддержать ученика. Сомнения — это яд, который может отравить самый сильный талант. Но преодолённые сомнения становятся фундаментом будущей силы. Егор это понял, и я был уверен — из него выйдет толк. Не потому, что он самый талантливый, а потому, что он готов идти своим путём, не оглядываясь на других.

К вечеру запустили все восемь линий. Производство набирало обороты — патроны складывались в деревянные ящики сотнями. Пока ещё медленно, но процесс шёл.

Захар вёл учёт в большой книге, отлично справляясь с общим руководством:

— Первая смена — 27 с гаком тысяч патронов, барин. Много брака, но это нормально для начала.

Немного по меркам большой войны. Но для начала — вполне достаточно. Главное, что машина запущена, люди обучены, процесс отлажен.

Теперь оставалось только наращивать объёмы.

— Завтра будет тридцать, послезавтра — тридцать пять, — уверенно сказал я. — Главное — люди поняли принцип. Дальше дело техники.

Когда первая смена ушла отдыхать, а вторая заступила на работу, я обошёл цех. Механизмы работали, люди освоились, производство запустилось. В воздухе висел запах пороха и машинного масла — запах войны и подготовки к ней.