Алхимик утёр пот со лба и взялся за новую порцию сырья. Снаружи доносились звуки боя — выстрелы, взрывы, крики. Но он не мог отвлекаться. Его битва происходила здесь, среди колб и реторт. И от её исхода зависело не меньше жизней, чем от меткости стрелков на стенах.

* * *

У склада боеприпасов царила организованная суматоха. Женщины и подростки образовали живую цепь, передавая ящики с патронами от арсенала к боевым позициям. Система, отработанная на учениях, работала как часы — каждый знал своё место и задачу.

Захар руководил распределением боеприпасов. Бывший слуга дома Платоновых и нынешний управляющий Угрюма проявил неожиданный организаторский талант, точно зная расход патронов каждого отряда и координируя поставки.

— Три ящика на северный бастион! — командовал он, получив запрос по амулету связи. — Два на северо-восточный! Валькириям отдельно десять коробок крупнокалиберных! Грузите на телегу Семёна!

Подростки шустро выполняли приказы старика. Возницы направляли лошадей к нужным участкам стены — это было куда эффективнее, чем таскать тяжёлые грузы на руках. У подножия каждого бастиона оборудовали временные площадки, где быстро разгружали боеприпасы.

Марфа, бывшая староста Анфимовки, организовала промежуточный пункт раздачи прямо у подножия стены. Когда у стрелков заканчивались патроны, они просто кричали вниз, и женщины подряжали дежурящих здесь же подростков таскать вверх по лестнице сумки с боеприпасами. Не самый элегантный способ, но в пылу боя — самый быстрый.

— Пулемётные ленты! Срочно! — пришёл запрос.

Захар мгновенно отреагировал:

— Митька, вези ленты на восточную стену! Две лошади, полный воз!

Гружёная телега помчалась к указанному месту. Подростки на ходу сбрасывали ящики у лестниц, откуда их подхватывали и несли наверх.

Вдруг раздался грохот — один из ящиков выскользнул из рук уставшего мальчишки и покатился вниз. Патроны рассыпались по земле. Женщины бросились собирать, не обращая внимания на испуганное ржание лошадей. Каждый патрон на счету.

— Осторожнее там! — крикнула Марфа, помогая собрать рассыпанное.

Но упрёков не было. Все понимали — дети делают непосильную для их возраста работу. И делают хорошо.

Работа кипела. Женщины подносили воду не только для питья, но и для пулемётных гнёзд — водяные рубашки «Трещоток» требовали постоянного пополнения. При интенсивной стрельбе вода в кожухах вокруг стволов быстро выкипала, и женщины таскали вёдра, доливая драгоценную жидкость прямо во время боя. Пар шипел из отводных трубок, но пулемёты продолжали работать благодаря этой незаметной помощи. Телеги сновали между складами и боевыми позициями. Старики готовили еду для смен — горячий чай и простая, но сытная похлёбка для тех, кто сможет ненадолго покинуть позиции.

И эта слаженная работа тыла была не менее важна, чем меткие выстрелы на стенах. Потому что без патронов лучшее оружие превращается в бесполезный металл. Без еды и воды бойцы теряют силы. Без перевязки раненые истекают кровью.

Каждый делал своё дело.

И Угрюм держался.

* * *

Я наблюдал за северным равелином через бойницу. Треугольное укрепление, вынесенное на пятьдесят метров вперёд от основной стены, сейчас напоминало осаждённый остров в море плоти и когтей. Деревянно-каменные стены содрогались под натиском Бездушных, но пока держались.

Внутри равелина, в защищённых казематах, десяток стрелков вёл непрерывный огонь. Узкие бойницы позволяли им оставаться в относительной безопасности, методично выкашивая наступающих. Я знал, что там сейчас творится — спёртый воздух, пропитанный пороховым дымом, звон в ушах от выстрелов, горячие гильзы под ногами.