К машине подошёл мужчина средних лет в строгом сером костюме. Я узнал его сразу — Аркадий, личный помощник Терновского. Тот самый, что руководил попыткой захватить меня в Покрове несколько месяцев назад.

— Маркграф Платонов, — сухо кивнул он. — Следуйте за мной.

Аркадий сел в служебный автомобиль и повёл его вглубь комплекса. Мы миновали несколько рядов одинаковых складов, прежде чем остановились у блока С.

— Заезжайте внутрь, — скомандовал помощник министра, открывая массивные ворота.

Внутри склада было прохладно и сумрачно. Бетонный пол, стеллажи вдоль стен, запах машинного масла и металла. Я вышел из машины и подошёл к Аркадию:

— Как поживаете? Оправились после нашей последней встречи?

Мужчина поморщился:

— Благодарю за заботу. Где груз?

Я кивнул Михаилу и Ярославу. Те открыли багажник Бурлака, продемонстрировав ящики с аккуратно уложенными слитками Сумеречной стали. Серо-синий металл даже в полумраке склада отливал характерным блеском.

Аркадий достал магофон и набрал кому-то:

— Пришлите эксперта в седьмой.

Через пять минут появился старичок в очках с портфелем. Молча кивнул, достал инструменты и принялся проверять слитки — замерял плотность, проводил какие-то тесты с реагентами, почти что пробовал на зуб.

— Превосходное качество, — наконец вынес вердикт специалист. — Чистота выше девяноста шести процентов. Редкость для кустарного производства.

Аркадий снова достал магофон:

— Игнат Всеволодович? Груз получен, качество подтверждено экспертом… Да, понял.

Он протянул трубку мне:

— Министр хочет поговорить.

Я взял магофон:

— Слушаю.

— Ну что, герой, не обманул! — довольный, как сытый кот, голос Терновского звучал в динамике. — Молодец! Приезжай ко мне в офис, надо завершить нашу сделку.

— Буду через полчаса.

Связь прервалась. Я вернул магофон Аркадию, и мы покинули склад. В машине Василиса, всё это время не выходившая из салона, наклонилась ко мне:

— Прохор, а ты не боишься, что министр тебя обманет? Слитки остались на складе, а денег мы пока не видели.

— Не боюсь, — усмехнулся я. — По двум причинам. Во-первых, Москве нужна Сумеречная сталь, и одна поставка в полтонны не покроет их потребности даже на четверть. Им выгоднее наладить со мной долгосрочное сотрудничество. Во-вторых, Терновский кровно заинтересован, чтобы я получил свои деньги.

— Почему? — нахмурилась княжна.

— Потому что он берёт с этой сделки свой процент. Если он меня кинет, то и сам останется без прибыли.

Голицына возмущённо выпрямилась:

— Откаты? В княжестве моего отца министр берёт откаты?

— Семь процентов, если быть точным, — спокойно ответил я. — И не делай такое удивлённое лицо. Ты же умная девушка, должна понимать, как устроен мир.

— Это… это же воровство! — вспыхнула геомантка. — Как ты можешь с ним сотрудничать?

Я пожал плечами:

— Я реалист, Василиса. Есть вещи, которые я могу изменить, а есть те, с которыми приходится мириться. Коррупция в чиновничьей среде — это такой левиафан, голову которому не отрубить. Вопрос лишь в масштабах и аппетитах. Семь процентов — это разумная цена за беспроблемный доступ к рынку Бастиона.

— Я бы всех этих мздоимцев в тюрьму посадила! — сердито заявила княжна.

И Бастион остался бы без ценного ресурса.

— С радостью бы поддержал это начинание, — улыбнулся я. — Вот только боюсь, что тогда на свободе не останется ни одного чиновника, и вся работа встанет. Это, кстати, урок о реальной политике — иногда приходится работать с несовершенной системой, постепенно меняя её изнутри.