— Вы… вы угрожаете мне убийством?

— Я констатирую факты, — в голосе Прохора слышалась холодная усмешка, эхом повторяющая слова самого Сабурова. — Впрочем, довольно об этом. Благодарю за щедрое предложение, граф, но вынужден отказаться. Мы оба знаем цену таких предложений. Угрюм справится своими силами. Удачи вам в новой должности. Постарайтесь продержаться дольше предшественника.

Короткие гудки. Платонов бросил трубку.

Сабуров медленно опустил магофон, чувствуя, как дрожат руки. Не от страха — от ярости. Этот мальчишка! Этот сопляк! Он не просто отказался — он унизил его, напомнив о том позоре на лесной дороге.

«Но хуже всего то, что он прав, — с горечью подумал граф. — Моё положение действительно весьма зыбкое. И конфликт с героем Пограничья — последнее, что мне сейчас нужно».

Михаил Фёдорович откинулся в кресле, массируя виски. Платонов оказался опаснее, чем он думал. Умный, проницательный, решительный. И, судя по намёкам, прекрасно осведомлённый о том, что князя убил именно он, Сабуров.

Придётся пока оставить его в покое. Но это не конец. Рано или поздно он совершит ошибку. И тогда…

Граф, севший на чужой престол, встал и подошёл к окну, глядя на Владимир. Его город теперь. Его княжество. Пусть пока и временно. Но он сделает всё, чтобы удержать эту власть.

А Прохор Платонов… Что ж, каждому своё время. Пока пусть сидит в своём Угрюме и радуется мнимой безопасности.

Рано или поздно все получат по заслугам.

* * *

Я положил магофон на стол, ощущая странную смесь раздражения и удовлетворения. Граф пытался выставить себя спасителем Владимира, новым разумным правителем, который принесёт стабильность и процветание.

Какое лицемерие!

Этот человек сначала отправил меня умирать в Пограничье, потом сидел рядом с безумным князем, исполняя все его прихоти, а теперь, когда убил своего господина — да, я не сомневался в этом ни секунды — хочет использовать мою репутацию для легитимизации захвата власти.

«Временный правитель в шатком положении», — вспомнил я его собственные слова. По крайней мере, в этом он был честен. Сабуров прекрасно понимал уязвимость своего положения. Союзники видели в нём лишь временную фигуру, враги выжидали момент для удара, а диверсия против Сергиева Посада висела над ним дамокловым мечом. И в этой ситуации он решил, что так называемый «герой Пограничья» публично поддержит узурпатора? Два раза!..

Я усмехнулся, вспоминая, как он пытался угрожать мне «обширными планами покойного князя». Словно я не знал, что все эти планы разрабатывались при его непосредственном участии. Михаил Фёдорович всегда служил правой рукой Веретинского, исполнителем его воли. А теперь хочет отмыться от крови и безумия, переписать историю так, чтобы выглядеть героем, спасшим княжество от тирана.

Нет, уж. Он не получит моей поддержки. И более того — пришло время показать всему Содружеству истинное лицо владимирской власти.

Я набрал номер Полины.

— Прохор? — раздался в трубке звонкий голос Белозёровой. — Что-то случилось?

— Нужна твоя помощь, — ответил я. — Ты занята?

— Нет! — в голосе девушки появились нотки волнения и любопытства. — Я сейчас в представительстве. Ты где?

— Подъеду через четверть часа. Жди меня в кабинете и захвати с собой скрижаль.

Когда я вошёл в помещение, гидромантка уже сидела в кресле, прижимая к груди магическую скрижаль. Её карие глаза блестели от любопытства, щёки раскраснелись.

— Что случилось? Ты звучал так серьёзно!

— Только что говорил с новым правителем Владимира, ты же в курсе, что власть там неожиданно сменилась? — уточнил я.